Отдельного упоминания заслуживает личность французского государственного деятеля Жоржа Клемансо, которая произвела огромное впечатление на нашего героя и во многом повлияла на его собственный лидерский стиль во Второй мировой войне. На примере Клемансо Черчилль лишний раз убедился, что обитателям олимпа присущ актерский талант, который является необходимой составляющей политического успеха. Сумевший раскрыть в себе актерские способности может многого добиться. Причем речь идет не о лицедействе и притворстве, а о способностях управлять своими эмоциями, достигая в общении и поведении максимальной убедительности. Лучше всего это проявляется в главном оружии политика, к которому так часто обращался Клемансо и который с успехом использовал сам Черчилль, – публичных выступлениях. Изображая французского премьера, Черчилль не мог не раскрыть эту составляющую его образа. «Он переходил от одного края трибуны к другому и бросал резкие, как музыкальное стаккато, предложения, так, как будто эти мысли только что пришли ему в голову. Он напоминал разгуливающего по клетке взад и вперед зверя, который рычит и пожирает публику глазами. С рычанием и ворчанием этот свирепый, старый бесстрашный хищник вышел на охоту». Читая эти строки, как и другие, о том, что критическое положение не требовало для объяснения ситуации «языковых изысков, красноречия и аргументов», невольно вспоминаются слова Джона Морли, которые тот часто любил повторять: «В выступлении задействованы три составляющие: кто говорит, как говорит и что говорит, причем последнее значит меньше всего»6.
Черчилль не ограничивался наблюдением за великими современниками и изложением своего взгляда на исторические процессы. Не чуждый теории, он всегда оставался практиком, поэтому большинство его мыслей, описаний и выводов, хотя часто и относились к другим персонам, были выстраданы им лично и получены на собственном опыте. Это же касается и поднятых в этой главе тем театральности и важности для публичной фигуры актерского начала. Неслучайно Исайя Берлин назвал Черчилля «великим актером, возможно, последним в своем роде», а Энтони Иден говорил о нем как о «гениальном шоумене». Черчилль и сам воспринимал себя как действующее лицо на сцене истории. «Разве тебе не претит момент, когда представление заканчивается?» – интересовался он у своей дочери-актрисы Сары, сам оказавшись не у дел7.
Восприятие действительности как театральной постановки, а себя – как актера, исполняющего роль, способно создать ложное впечатление о происходящем и задать неверный настрой в отношении собственного поведения. Может создаться впечатление, что игра не предполагает серьезности, а разыгрываемые в сценах действия происходят понарошку. Хотя хорошо известно, что это не так. Эмоции, борьба и потери – реальны. Изложенный выше взгляд преследует другие цель. Во-первых, он помогал Черчиллю понимать происходящие вокруг него события в динамике – как они зарождались, как эволюционировали, какие сценарии развития имеются, какие факторы оказывают на них влияние, какие изменения следует учитывать и на что они влияют. Во-вторых, большинство людей действительно исполняют роли. Только не в буквальном смысле, прописанные драматургом, а в более широком понимании – их поведение продиктовано занимаемым положением, взятыми на себя обязательствами, собственными страхами и желаниями, превращая их в марионетку устоявшихся норм, достигнутых договоренностей и собственного эго. В-третьих, фокусируется внимание на публике, иногда персонифицированной, иногда неоднородной массы людей, которая наблюдает и оценивает твои решения, поведение и внешний вид. Черчилль считал, что о факторе публики никогда не следует забывать, поскольку любое действие посылает окружающим целый набор сигналов о намерениях, возможностях, способностях, подготовке, а также отношении и мировоззрении того, кто его предпринимает. Наконец, Черчилль воспринимал публику в широком контексте, не только тех, с кем он непосредственно взаимодействовал или кто читал о нем газетах. Он полагал, что из зрительного зала за ним наблюдали помимо прочих также и будущие поколения, что, как мы уже показывали выше, влияло на его решения.
В-четвертых, важность управления своими эмоциями, без чего в принципе невозможны значительные достижения в обществе. В романе Оноре де Бальзака «Отец Горио», который Черчилль приобрел в подлиннике еще в начале 1900-х годов и с которым был знаком не понаслышке, есть замечательная сцена. В ней автор «Человеческой комедии» с психологической убедительностью описывает, какой силой воли нужно обладать, чтобы совладать с собой и справиться со своим гневом. Эта сцена ареста Жака Коллена; он появляется в нескольких произведениях Бальзака, а в «Отце Горио» скрывается под псевдонимом Вотрен:
