Не вошли в мемуары также размышления автора о дихотомии страдания и решительности, сохранившиеся в черновиках к этому эпизоду: «Оставаться бесчувственным в самый разгар страданий является признаком убогости личности, которым, я надеюсь, не обладаю, но гораздо хуже оказаться неспособным действовать». «Ни одна великая страна никогда не была спасена хорошими людьми, потому что хороший человек никогда не пойдет настолько далеко, насколько потребуется», – писал об этой дилемме английский писатель Хорас Уолпол. Впоследствии официальный историк британского ВМФ в годы войны Стивен Роскилл назовет готовность Черчилля на «трудные и непопулярные решения важной составляющей его лидерства». Оборонять Кале было тяжелым решением, которое привело к гибели множества солдат. Сам Николсон попал в плен, в котором скончался в результате травм, полученных после попытки самоубийства. Но, как считал Черчилль, эта цена была заплачена не напрасно. Жертвы при обороне Кале позволили замедлить наступление немецких войск и обеспечить эвакуацию союзников, в результате которой почти триста сорок тысяч солдат были вырваны «из пасти смерти и позора и возвращены на свои родные земли для решения новых задач». И хотя, как заметил Черчилль, «эвакуацией войны не выигрываются» – это была первая победа силы духа союзников над вермахтом1.
Приведенные эпизоды указывают на важную закономерность, лаконично выраженную Черчиллем во время его выступления в Гарвардском университете в сентябре 1943 года: «Цена власти – это ответственность!» В практической плоскости эта закономерность проявляется в принципе соответствия между имеющимися у руководителя полномочиями и ответственностью, которую он несет за свои решения. Черчилль осознал важность принципа соответствия еще в начале карьеры, утверждая в одном из своих первых сочинений, что «немногие переживания причиняют такую боль, как ощущение ответственности без надлежащей власти». В 1906 году, выступая в парламенте, он развил эту мысль, заявив: «Там, где большая власть, там и большая ответственность. Там, где нет власти, не может быть речи и об ответственности».
В дальнейшем политик на собственном опыте убедится, насколько опасно нарушение принципа соответствия. «Моей единственной и роковой ошибкой стало то, что я взялся за осуществление масштабного предприятия, не имея соответствующих полномочий, чтобы довести его до успешного конца», – такими словами он подытожит свою роль в Дарданелльской кампании 1915 года, когда ему, военно-морскому министру, пришлось отвечать за совместную с сухопутными войсками операцию по высадке контингента на полуострове Галлиполи. Черчиллю всегда импонировали слова Питта-старшего: «Оставаясь ответственным, я должен управлять и не стану нести ответственность ни за что, чем не управляю». В конце своей политической карьеры уже сам Черчилль выскажет похожую мысль: «Я всегда готов нести ответственность, имея соответствующие полномочия, но если нет полномочий, ни о какой ответственности не может быть и речи».
Наученный горьким опытом Дарданелльской кампании, Черчилль заранее оговаривал свои полномочия. В ноябре 1915 года он отказался «принять пост, который предполагает общую ответственность за военную политику, без возможности получения полномочий по управлению и контролю». «Дайте мне власть, и я справляюсь с проблемой», – писал наш герой премьер-министру в январе 1918 года. Через несколько месяцев, указывая на ограничение своих полномочий со стороны Военного кабинета, в руках которого была сосредоточена основная власть, он заметил главе правительства: «Безусловно, я не могу взять на себя ответственность без соответствующих полномочий». Когда в январе 1921 года ему предложат возглавить Министерство по делам колоний, он согласится при условии предоставления «соответствующих полномочий и средств преодоления трудностей на Среднем Востоке». Согласно его запросу, под юрисдикцию министерства будут переведены военные и гражданские власти Палестины и Месопотамии2.
В руках опытных управленцев принцип соответствия полномочий и ответственности является мощным инструментом в их деятельности. Черчилль апеллировал к этому принципу для придания легитимности своим решениям. Например, в бытность руководителем Адмиралтейства в 1912 году он сослался на него при защите от критических замечаний в свой адрес насчет резких кадровых решений в Совете Адмиралтейства: «Первый лорд Адмиралтейства занимает особое положение, поскольку несет единоличную ответственность за все назначения на флоте, – заявил он в палате общин. – Именно поэтому он обладает правом выбора тех, с кем будет работать, а также правом определять, какие обязанности им поручить, при необходимости меняя, сокращая или расширяя их зоны ответственности в зависимости от обстоятельств. Разумеется, это огромная власть, но ничто не может освободить первого лорда от его конечной и единоличной ответственности перед парламентом и государством»3.
