В других эпизодах Черчилль использовал принцип соответствия полномочий и ответственности в борьбе за власть. В конце апреля 1940 года, возглавляя Адмиралтейство и принимая активное участие в руководстве Норвежской кампанией, Черчилль решил расширить свои полномочия. Для этого он подготовил обращение к премьер-министру Невиллу Чемберлену, где были следующие строки: «В сложившейся ситуации никто не имеет полномочий. В планировании участвуют шесть начальников штабов, три министра, два главнокомандующих и генерал Исмей. Причем все они имеют право голоса, но никто, кроме вас, не отвечает за разработку и управление военной политикой. Если вы чувствуете, что способны нести эту ношу, тогда вы можете рассчитывать на мою полную поддержку как первого лорда Адмиралтейства. Если же вы чувствуете, что эта ноша слишком тяжела, принимая во внимание все ваши остальные обязанности, вы можете делегировать полномочия заместителю, который будет отвечать за претворение ваших военных решений в жизнь».
Черчилль внимательно подошел к составлению обращения, подвергнув его неоднократной редакции. В итоге он так и не успел направить свое письмо на Даунинг-стрит: премьер-министр написал первым. Он пригласил Черчилля к себе, признав «неудовлетворительное состояние, в котором находится Скандинавская операция». О чем была беседа двух «Ч», известно из дневника личного секретаря главы британского правительства: «Проблемы с Уинстоном, который требует назначить его председателем Комитета начальников штабов. Это не только досадит другим министрам, но и, возможно, приведет к хаосу среди начальников штабов и других специалистов в области планирования. Его многословие и неугомонность сведет на нет любое планирование, и все закончится перебранками. Но если премьер-министр откажется удовлетворить его просьбу, Уинстон угрожает пойти в палату общин и открыто заявить, что он не может нести ответственность за то, что происходит. Допустить подобное в военное время означает спровоцировать политический кризис. С другой стороны, если премьер-министр уступит, Уинстон добьется своего при помощи шантажа и, возможно, будет придерживаться этой же тактики и в будущем. Сейчас Уинстон сохраняет по отношению к премьер-министру лояльность (они действительно очень хорошо ладят), единственное только, он не перестает жаловаться на начальников штабов и на „специалистов объединенного планирования“, которые, по его мнению, безнадежно запутались».
В самый разгар военного и последовавшего за ним политического кризиса Черчилль затеял сложную и опасную игру с продвижением себя на политический олимп. После продолжительных размышлений Чемберлен решил удовлетворить просьбу военно-морского министра. Первого мая он назначил Черчилля ответственным от имени Военного координационного комитета «отдавать распоряжения и осуществлять управление» Комитетом начальников штабов. С этой целью Черчилль мог «собирать комитет для проведения личных обсуждений в любое время, когда сочтет это необходимым». В свою очередь начальники штабов должны были разработать планы для «достижения любых целей, указанных им первым лордом Адмиралтейства». Также был создан новый орган – центральный штаб во главе с генералом Исмеем, которому поручалось облегчить взаимодействие между Черчиллем и Комитетом начальников штабов.
В результате этих изменений наш герой стал де-факто заместителем премьер-министра, а после вынесения Н. Чемберлену вотума недоверия – возглавил Военный кабинет. Используя тот же принцип соответствия, 22 мая 1940 года Черчилль убедил палату общин передать вновь сформированному коалиционному правительству особые полномочия. Как отметил в дневнике Дж. Колвилл: «Отныне права отдельных людей и целых общественных институтов не должны мешать интересам государственной безопасности. В случае вторжения противника или еще каких-либо экстремальных событий здания должны быть разрушены, чтобы воспрепятствовать свободному продвижению вражеских танков, должна быть введена обязательная трудовая повинность, а промышленные заводы и фабрики конфискованы. Сейчас, как и всегда,
В те напряженные майские дни Черчилль сосредоточил в Военном кабинете такую власть, какую до него не имело ни одно правительство за всю историю Соединенного Королевства. Только с такими полномочиями он считал, что сможет взвалить на свои уже немолодые плечи гигантский груз ответственности и взяться за спасение страны.
