Возможность расширять свою власть является не единственным следствием соответствия полномочий и ответственности. Одна из принципиальных особенностей ответственности заключается в том, что ее нельзя делегировать. И в этом отношении нужно отдать должное Черчиллю, который не прятался за спинами подчиненных и открыто заявлял в годы военного премьерства: «Все решения Военного кабинета принимаются совместно, по доброй воле. Тем не менее моя голова единственная, которую следует отсечь, если мы не сможем выиграть эту войну»41.
Невозможность делегирования ответственности, а также концентрация всех возможных последствий на человеке, принимающем решение, фактически изолирует руководителя и определяет его одиночество. Интересно наблюдать, как эта мысль проходит через творчество нашего героя, вне зависимости от исторической эпохи и национальных особенностей. Впервые тезис одиночества лидера встречается во втором произведении Черчилля «Речная война» и касается одного из самых известных генералов Викторианской эпохи Чарльза Гордона, возглавившего в 1884 году во время Махдистского восстания в Судане эвакуацию египтян и погибшего в Хартуме на следующий год от рук дервишей. «Гордон полностью взял на себя всю тяжесть ответственности, – констатирует Черчилль. – Ни с кем он не мог поговорить как с равным. Никому он не мог доверить свои сомнения». Пройдет четверть века, и, приступив к описанию Первой мировой войны, Черчилль снова показывает на примере императора Австро-Венгрии Франца Иосифа, «надломленного несчастьями восьмидесятилетнего старика, несущего на своих плечах наследие и проклятие нескольких столетий», что отличительной чертой большинства выдающихся людей является одиночество. Он изображает Габсбурга, почившего с короной на голове, как одиночку «на вершине скалы, что высится над приливами вод времени». Переносясь на восток, Черчилль развивает свои взгляды на примере другого императора – Николая II, давая ему настолько общую характеристику, что она больше подходит не для описания конкретной персоны, а для раскрытия типовых особенностей лидерства: «На нем лежали ноша и бремя всех решений. Он находился на вершине, где все проблемы были сведены к „да“ или „нет“, где события превосходят человеческие возможности, где все выглядит непостижимо, загадочно и непроницаемо. Он должен был давать ответы. Он должен был стать стрелкой компаса. Воевать или нет? Наступать или отступать? Идти вправо или влево? Уйти или остаться? Таким выглядело его поле сражения».
Черчилль постигал одиночество руководителя не только в результате теоретических и исторических штудий, но и на собственной шкуре. Он умел держать удар и получал удовольствие от нахождения наверху, но даже у него – закаленного в многочисленных битвах бойца – иногда сдавали нервы. Во время обсуждения военных планов в сентябре 1942 года он посетовал начальнику Имперского генерального штаба Алану Бруку, что в пылу бесконечных и утомительных споров у него возникает ощущение, будто «он единственный, кто пытается одержать победу в войне; он единственный, кто предлагает какие-то идеи; он полностью одинок в своих действиях и не встречает никакой поддержки». «Никто не в состоянии помочь Уинстону, хотя такое ощущение, что его задора хватит на всех», – констатировал в дневнике в июле 1940 года предшественник А. Брука Эдмунд Айронсайд2.
Проблема одиночества первого лица не имеет решения, но есть подход, который позволяет нивелировать негативные последствия. Этот подход связан с активным привлечением доверенных и проверенных людей. Были ли такие в окружении Черчилля? Разумеется. Одним из первых в орбиту влияния британского политика попал чиновник Министерства по делам колоний Эдвард Марш. Произошло это в 1905 году, когда в министерство был назначен наш герой, тут же предложивший Маршу стать своим личным секретарем. Черчилль умел выбирать людей. Марш был неординарной и творческой личностью: он переводил на английский язык Горация и Лафонтена, редактировал пять томов знаменитой антологии «Георгианские поэты», одновременно с увлечением словесностью хорошо разбирался в живописи. Сотрудничество с Маршем выйдет за пределы политической плоскости. Прекрасно владеющий языком Марш будет активно помогать своему шефу в редактировании книг, а также поддержит его увлечение кистями и красками и познакомит со многими известными художниками. Черчилль последовательно брал Марша с собой во все министерства и ведомства, которые занимал на протяжении четверти века. Творческий тандем просуществует еще больше – Марш будет помогать политику до конца своей жизни, которая оборвется в 1953 году.
