- А что тебе сказать? Поздравлять тебя еще рано.
- Меня уже все поздравили. Кроме тебя.
Алесте хотелось провалиться сквозь землю. То, что Леций не в восторге от нее, было
очевидно. То ли она сама ему не нравилась, то ли история с ее детьми...
- Тогда я тоже присоединяюсь к большинству, - сказал он на нижнем пределе
вежливости.
Ноги подкашивались. Она совершенно не представляла, что дальше делать, и как
вообще жить, но в это время на лестнице, ведущей в зал, показались виновники торжества.
Всё внимание переключилось на них.
Жених был, как и положено, в красном. Яркий костюм с золотым оплечьем и поясом
облегал его стройную фигуру, сзади развевался золотой аппирский плащ. Под руку его
держала красивая, статная дама в золотом платье, с диадемой в густых черных волосах. В
общем, оба сверкали и блестели и совершенно искренне радовались.
Леций подошел первым и что-то вручил обоим в маленьких шкатулочках. Про Алесту
с Эдом он сразу начисто забыл. Она старалась не слишком огорчаться и наблюдала, как
поздравляют молодоженов остальные: Ольгерд с сыном, Азол Кера с женой, Миджей Конс
с женой, доктор Кондор, дети Эда... других она просто не знала.
Два мальчика-близнеца преподнесли Руэрто Нрису какой-то меч, лук и колчан со
стрелами, а немыслимой красоты белокурая девушка с волосами до самого пола подарила
невесте старинные украшения ручной работы, которые та сразу оценила.
- Кто эта богиня? - шепнула Алеста Эду на ухо.
- Шеорка, - ответил он, - жена нашего Аггерцеда. Ее зовут Норки.
- По-моему, из всех ваших жен, у него она самая красивая.
- Да? А по-моему, у меня.
- Не шути так, Эд...
Она заметила, как Норки подошла к Лецию, и он очень мило с ней заговорил, как с
родной дочерью. Выходит, его шеорской невестке повезло больше. Она была любима.
Алеста же осталась за пределами его отеческой любви. Наверно, потому что слишком
сильно этого хотела.
******************************************************
- Значит, тебя можно поздравить? - посмотрела черными глазами Одиль.
- Поздравь детка, - сказал Руэрто.
- 168 -
Он потерял в толпе свою любимую жену и не переставал оглядываться.
- Ты же обещал, что никогда не женишься!
- Я передумал.
- Так сразу?
- Ну да.
- Вот так взял и передумал?
Руэрто перестал улыбаться. Сине-зеленое, раздраженное поле девчонки ему тоже не
нравилось.
- Какое-то странное у тебя поздравление, Одиль.
- Другого не будет! - заявила она, - ты говорил, что хочешь жить со мной. А сам
привел в дом эту старую жрицу! И посмотри, что она сделала с твоим домом!
Он, конечно, не ожидал, что эта пигалица будет настаивать на каких-то правах да еще в
такой невежливой форме.
- Ты в своем уме, детка? - спросил он удивленно.
- В своем! - вспыхнула она, - и я тебе не детка!
- Да? А кто же ты?
- Я?!
Ему вдруг стало не по себе от ее разгневанного, пылающего возмущением взгляда.
- Я - единственная женщина, которая тебя любит по-настоящему!
- Что?
- Женись-женись на этой старой колдунье! Все равно никакого житья у тебя с ней не
будет!
С этими словами Одиль развернулась и выбежала из зала, тонкая, неуклюжая, вся
какая-то изломанная в своих порывистых движениях. Черное узкое платье только
подчеркивало это.
- Ну что? - подошел к нему Ольгерд, - получил поздравление?
- Да-а, - покачал головой Руэрто, - полная каша у нее в голове!
- Заметил наконец?
- Ей очень хочется поиграть во взрослую женщину. И раздуть трагедию из пустяка.
Пятилетний ребенок мечтает о взрослых страстях. Надеюсь, у нее это скоро пройдет.
- Думаешь? - усмехнулся Ольгерд, - а я уже не надеюсь.
Пора было садиться к столу, но главные гости еще не явились. Гева периодически
выходила встречать своих васков в сад, но они что-то не торопились.
Руэрто снова огляделся: не снится ли ему все это? Неужели это его свадьба? Люстры
горели ярко, цветов было море. Гости, нарядные и довольные, все чаще поглядывали на
стол.
Конс что-то втолковывал Лецию. Тот, разумеется, не мог с ним согласиться и качал
головой. Кера о чем-то расспрашивал близнецов Герца, Антик танцевал с Флоренсией, а
Эдгар - со своей очаровательной блондинкой в голубом платье. Аггерцед восседал на своем
же подарке - бочке шеорского пива - и вдохновенно что-то рассказывал Фальгу. Черный
биолог увлеченно слушал, выпучив свои желтые глазищи.
Анастелла стояла с Льюисом в тихом уголке между статуй. Руэрто поначалу даже не
узнал ее. Девочка-одуванчик превратилась во взрослую, скучноватую женщину с
отсутствующим взглядом. Даже платье на ней было какое-то скучное. Правда, Льюис,
похоже, так не считал. Он пригласил ее танцевать и обнял очень нежно.
Все это было давным-давно: зависть к чужой любви, желание что-то доказать,
страстный поцелуй ее невинных губ, потом страх, что это может быть серьезно и навсегда.
А потом необъяснимое, почти животное чувство к Оливии, которое затмило ему все.
Анастелле не повезло. Мать и тут помешала ему жениться.
