только скафандр, не правда ли?
- Шокировать ты умеешь, - сказал Леций в полной и напряженной тишине, - а у нас и
без тебя хватает сюрпризов. Надеюсь, это последний?
- Я никого не собиралась шокировать, - ослепительно улыбнулась мадам Рохини, -
просто хотела вручить подарок невесте. От всего сердца!
Качая бедрами, она подошла к Геве. Та стояла, все еще глядя на незваную гостью с
великим подозрением.
- Я хочу, чтобы этот день вам запомнился, моя дорогая. Вы любите растения, не так
ли?
Гева несколько смягчилась. Она любила растения.
- И любите цветы, - продолжил Грэф вдохновенно, - все женщины любят цветы. Я без
букета только потому, что мой букет в этой коробке. Надеюсь, он вам понравится. Эй!
Погасите свет!
Новые служанки Гевы послушались его безоговорочно. Руэрто решил строго
объяснить им потом, кто в доме хозяин. Но свет уже погас. И коробка для торта
раскрылась.
Дальше оставалось только ахнуть. По залу разлилось волшебство! Это было не перо
Жар-птицы, это было целое маленькое деревце из Сияющей рощи, оно светилось и
переливалось всеми цветами радуги, как будто дышало светом.
Потрясенная Гева взяла деревце в свои руки.
- Оно... живое?
- Конечно.
- Но это невозможно!
- Для меня нет ничего невозможного, дорогая Гева. Особенно, когда дело касается
красивой женщины...
Пижоном был, пижоном и остался! Шокировать он никого не хотел! Как же!
- Спасибо, мадам Рохини! Я посажу его в зимнем саду.
Руэрто встал и самолично включил свет. Тогда он увидел потрясенные лица остальных
женщин. Мужчины же были просто уничтожены! Прыгуны редко чего не могли достать, но
планету с Сияющей рощей они так и не нашли. Грэф сделал свое черное дело - восхитил
женщин и раздразнил мужчин. За этим, видно, и явился.
Древние гости были потрясены не меньше.
- 171 -
- Я давно живу на свете, - сказал Ибрагор, - но такого еще не видел. Где растет сие
дивное дерево?
- Далеко, - усмехнулся Грэф, - очень далеко.
- Мадам Прыгунья?
- Могу и это, - небрежно и кокетливо пожал он плечиком.
После такого подарка выгонять его было уже просто неприлично. Гева велела
принести гостье стул.
Грэф с видом победителя сел между Льюисом и Одиль. Льюис был доволен, а Одиль,
судя по синему пламени вокруг нее, возмущена до предела. И она была, кажется,
единственной женщиной, у которой этот тип не вызвал восторга.
*************************************************
- Па, почему ты такой хмурый? - спросил Льюис виновато, - из-за Грэфа что ли?
- Ну что ты, - грустно посмотрел на него Ольгерд, - пусть выделывается, сколько хочет.
- Он очень хотел познакомиться с васками, а его никто не пригласил.
- С какой стати его приглашать?
- Хотя бы с той, что он сам васк. И озабочен их судьбой.
- Да-да, помню, - Ольгерд кивнул, - хотел поселить их на Пьелле, а нас уничтожить в
Магусте.
- Это было раньше.
- Конечно. Теперь он придумает для них что-нибудь другое.
- Но их ведь надо спасать из этого Тупика.
- Зачем? Они там, как я понял, бессмертны.
- Ничего ты не понял, папа, - с отчаянием сказал Льюис, - ты думаешь все время о
чем-то своем.
- Да?
- Ты хоть замечаешь, что происходит? Праздник у нас, всем весело. И все женятся: и
Руэрто, и Эдгар.
- Да-да, - вздохнул Ольгерд, - все женятся... надеюсь, ты еще не собрался?
- Одиль не разрешает, - усмехнулся Льюис.
- Что-что?
- Ты же знаешь, она с пеленок ревновала меня ко всем моим подружкам. Еще говорить
не умела, а уже закатывала истерики.
- Что за деспот растет!
- Да что ты, пап! - Льюис похлопал его по плечу, - я же шучу. Конечно, запретить она
мне не может. Женюсь, когда захочу. А она похнычет и успокоится.
Одиль танцевала с Герцем. Тот водил ее по кругу, обучая какому-то придворному
танцу. Ольгерд смотрел на нее со смешанным чувством неприязни и жалости. После
реанимации она стала идеальным ребенком, но он в это не верил. Очень хотел поверить,
но не мог себя заставить.
- Папочка, потанцуй со мной, - подошла она к нему, - знаешь, какой танец
интересный!
- Я не умею, - отказался он.
- Я научу! Это просто. И так красиво!
Черные глаза смотрели на него преданно и невинно.
- Я устал, детка, - сказал он.
- А я тебе помогу.
Она обняла его за шею и прижалась своим гибким телом. Совсем не детская энергия
обдала его жаром «голубой плазмы». Ольгерд почувствовал самое настоящее возбуждение
и с силой расцепил ее руки.
- Я же сказал тебе, Одиль! Отстань от меня!
Оказалось, что рявкнул он слишком громко. Все уставились на них. Никто, конечно, не
понял, почему он орет на несчастного ребенка и так грубо его отталкивает. Даже Леций
- 172 -
отвернулся от своих царственных гостей, чтобы понять, что происходит. Одиль тут же
оскорбленно закрыла личико руками и выбежала в сад. За ней кинулись Флоренсия и
Миранда.
- Когда ты только вылечишь свои нервы, - сказал ему Конс, - хочешь, чтобы Фло снова
вытаскивала ее с того света? Второй раз может не получиться.
