Этот женщина направлялся прямо к ним. Герц не раздумывая, поспешно попятился, как
будто забыл что-то важное на корабле.
- Ты куда? - усмехнулся Льюис.
- Некогда мне тут с вами...
Увы, скрыться не удалось. Киии, как ракета прямого наведения, последовал за ним,
изменив траекторию. В определенной точке пространства они встретились.
- Ну? - вздохнул Герц обреченно, - что?
- Я.... я должно еще раз извиниться, - пролепетал этот мелкий провокатор, - я понимаю,
что мое изумление было оскорбительно для вас. Вы могли подумать, что я нахожу ваше
строение ненормальным или устаревшим, то есть примитивным... это было бы весьма
неэтично с моей стороны. Уверяю вас, это не так. Я вовсе не считаю вас более низшим
существом, несмотря на ваш пол. Я не отношусь к тем, кто так думает. Я, как ученый,
считаю, что это вполне нормально и допустимо. И я.... я просто не знаю, что на меня нашло.
- Да? - совершенно одурел от такого монолога Герц.
Оно стояло потупив глазки.
- Да.
- Не презираешь, значит?
- Нет, что вы.
- И что это на тебя нашло, хотелось бы знать?
- Я... само не знаю.
- Да не само, - раздраженно сказал он, - а сама!
В довершение кошмара она еще и недвусмысленно покраснела. От греха подальше Герц
развернулся и пошел к трапу. Киии тут же бросилось следом.
- Аггерцед Арктур! Подождите! Вы неправильно поняли! Я вам должно объяснить!
Он остановился. Заметил, что братья уже посмеиваются над ним и разозлился еще
больше.
- Слушай, отстань, а? Что ты за мной бегаешь как на веревочке?
- Но вы же не так все поняли!
- Что я не так понял? Что ты влюбилась в меня по уши? Вот еще мне не хватало!
Киии беспомощно заморгало круглыми глазками. Краска совсем залила лицо.
- Вы... вы грубы! Вы так же вульгарны, как ваше тело! И так же примитивно все
понимаете!
Закрыв лицо ладошками, она убежала в скалы. Он стоял и тупо смотрел ей вслед.
- Ну? - хлопнул его по плечу Льюис, злорадно так ухмыляясь, - что сие означает?
- Иди ты к черту, Лью!
- Я-то пойду, Рыжий... но учти: если еще хоть одна баба в тебя влюбится, я тебя
собственноручно придушу, красавца такого. Понятно?
**************************************************
Они летели на Шеор. Свершилось. И тот миг, когда они стояли на лугу и могли еще
передумать, остался позади. Тот миг, когда яркое полуденное солнце слепило глаза, родная
трава Пьеллы стелилась под ногами, а Львиные горы подпирали горизонт, был уже
невозвратим. Какими надо было быть безумцами, чтобы от всего этого отказаться и рвануть
на Шеор в угоду взбалмошному Герцу!
Этот несносный Герц напоследок вручил малышке Киии огромный букет розовых
хризантем, всю ночь, наверно, обдирал в чьей-нибудь оранжерее. Она только открыла рот и
моргала глазами. Похоже, он и ей задурил голову. Это он умел.
Когда Льюис общался с Рыжим, все казалось легко и просто. А когда оставался один -
подкатывал страх. Жутко становилось: где он?! И, главное, когда он?! Так затеряться, так
упустить все ориентиры! Огромная вселенная простиралась за экранами, вселенная, для
которой что сорок тысяч лет, что миллион - все равно один короткий миг, одно только
дыхание.
- 447 -
Иногда он так переживал, что не мог уснуть ночью. Точнее, в ночное корабельное время,
когда положено отдыхать и видеть сны. Потом выяснилось, что Кондор тоже.
- Я думал, у тебя нервы крепче, - сказал он плутавшему по коридорам корабля доктору.
- Это не нервы, - сказал тот, - это совесть. Я только представлю, как мама волнуется,
жить не хочется. Идиоты мы, идиоты...
- Погоди, - утешил его Льюис, - рано расстраиваться. Она только будет волноваться через
сорок тысяч лет, и то, если мы не поспеем вовремя. Это время, понимаешь? Время. Очень
хитрая штука.
- Я никогда не поступал против ее воли. Не из страха. Из любви. Не понимаю даже, что
на меня нашло? Как я мог, Лью?
- А как я мог? - вздохнул Льюис, - у меня жена молодая. Привез и бросил. Собственно, и
жениться-то еще не успел. А хотел осчастливить. Вот так.
- Жена - не мать.
- Ты так говоришь, Кон, потому что у тебя никогда не было жены.
- А у тебя - матери.
Льюис не обиделся, просто неприятно удивился. Ему давно никто не напоминал о его
сиротстве.
- Раньше ты таким жестоким не был, - заметил он.
Они медленно шли по кольцевому коридору. Ивринги не отличались особой
оригинальностью в построении кораблей. Они использовали все те же законы движения в
пространстве и подпространстве, а это не позволяло сильно экспериментировать с формами.
Цвета предпочитали серо-коричневые, неяркие. Скучноватый, в общем, был корабль.
- Извини, - сказал Кондор, - но ведь это правда. Не понимаю, что в этом жестокого?
Разве может жена сравниться с родной матерью? Сколько ты знаком со своей Скирни? Две
недели?
- Одну.
- Тем более.
- Дело не в количестве. Дело в качестве.
- О каком качестве ты говоришь?
- О любви.
