Звучало это невероятно: Кондор был здесь!
- Почему меня не дождался? - спросил Конс взволнованно.
Леда опустила голову.
- Он не хочет тебя видеть. Он думает, что Флоренсия умерла из-за меня. Точнее, из-за нас
с тобой.
- Как... как он может так думать?!
- А кто так не думает, ты мне скажи? Я прекрасно помню, как все на меня смотрели
после похорон.
- Да?..
Конс присел на стул. Для него это было откровением. Или запоздалой расплатой за свое
нежелание жить, замечать что-то вокруг и уж тем более кому-то что-то объяснять.
Он плохо помнил тот первый год. Он ничего не видел тогда и не давал себе труда
подумать, что вокруг творится. Жизнь проходила как в тумане. Он тосковал по Фло, он
строил город и все время пропадал на объектах или на кладбище. Иногда появлялся дома, где
зеленоглазая девушка Леда кормила его ужином и отвлекала от мрачных мыслей разговорами.
Вот и всё.
Он не знал, кто она ему: то ли дочь, то ли невестка, то ли просто верный друг женского
рода. Они жили вместе, занимаясь каждый своим делом, и у него даже в мыслях не было
зайти к ней в спальню, вернее, мысли были, но она даже повода никакого не давала. Так и
существовали рядом год, два, три...
Однажды он пришел после очередной аварии жутко уставший и рухнул спать среди бела
дня. Проснулся от голосов внизу. Строители снова разыскивали его. Не смогли дозвониться и
пришли на дом.
- Нам срочно нужен ваш муж, - заявили они Леде, - он дома?
- Мой муж дома, - спокойно и твердо ответила Леда, - но сейчас он спит, и я никому не
позволю его беспокоить. Прыгуны тоже не железные.
О, нет, он уже не спал. Как тут уснешь после таких слов? Он сидел, как будто его огрели
чем-то тяжелым и пыльным, и тупо соображал, что вокруг него происходит? Почему она так
сказала: чтобы выставить их поскорее, или всерьез? Неужели всерьез? Неужели у него уже
давным-давно молодая прекрасная жена, а он, идиот, все никак не проснется?
Флоренсия смотрела на него с портрета серьезно и строго. Ему всегда нравилась ее
строгость и независимость. Его покорило сразу, что маленькая земная докторша его
нисколько не боится и вовсю им командует. Так и командовала всю жизнь. Он весь, целиком,
принадлежал ей. Леда командовать не умела. Она просто терпеливо ждала.
- Что мне делать, Фло? - спросил он в смятении, - или уже поздно что-то делать? Всё
давно уж сделано...
- 492 -
Фло строго молчала. Леда тоже молчала, заваривая себе ароматный кофе на кухне. Халат
на ней был цветастый и коротенький. Она не любила длинную одежду.
- Я думала, ты спишь, - обернулась она, - а то бы чай приготовила.
Конс ничего по этому поводу сказать не мог. Ему было все равно, что пить и что есть.
Его занимал совсем другой вопрос.
- Леда, - спросил он, с волнением наблюдая за ее лицом, - тебе не кажется... что в нашей
семейной жизни чего-то не хватает?
Она не сразу ответила, сначала ложку отложила и попятилась, за минуту у него на глазах
превращаясь из веселой девочки во взрослую, усталую женщину.
- Мне кажется, - сказала она обреченно, - что в нашей семейной жизни кто-то лишний.
Из разных углов кухни они смотрели друг на друга, а на столе лежала скатерть в
клеточку, купленная Флоренсией, стояла ее любимая синяя посуда и подаренная ей кем-то
солонка-избушка. Леда сказала жестокую вещь, но самое главное было в том, что она не
удивилась, не испугалась, не отшутилась и не отказалась от него.
- Ты права, - согласился Конс, с болью, с чувством вины, но согласился, - так больше не
может продолжаться. Мы уедем отсюда. Куда угодно, хоть на Эгваоо к марагам. У нас будет
свой дом, только твой и мой. Хочешь?
- Не знаю, - сказала она тихо и отчаянно и отвернулась, - мне кажется, я уже ничего не
хочу...
Ему показалось, что у него земля из-под ног уходит. Он подошел сзади, обнял ее крепко,
сцепил обеими руками, чтобы не вырвалась, хотя она и не собиралась вырываться.
- Этого не может быть. Этого не может быть, Леда... не может. .
- Никуда ты от нее не сбежишь: ни в другой город, ни на другую планету. Она везде!
Везде, понимаешь?.. И я не знаю, что делать.
- Зато я знаю.
В тот же вечер он увез ее в гостиницу, и в этот дом они больше не возвращались. И к
разговору этому больше не возвращались. А теперь она сидела в свете сияющего камешка с
Магниады и плакала.
- Я люблю тебя, - сказал Конс, садясь рядом, - не так как ее любил, по-другому. Да я и
сам уже другой. Разве ты не видишь?
С ней он действительно изменился. Помолодел и совсем «оземлянился» с такой женой.
Фло жила замкнуто, у Леды всегда было полно гостей. Конс привык к этим вечным
спонтанным сборищам, к неугомонным землянам, которые приходят без спроса, шумят, поют
песни и за чаем обсуждают тенденции подводных течений и плодовитость устриц.
Леда прижалась к его плечу, шмыгнула носом, потерлась лбом о его рукав.
- Разве я в чем-то виновата, Миджей?
- Конечно, нет, русалочка моя. Я поговорю с Кондором. Не переживай, он всё поймет.
- Он даже не захотел тебя дождаться!
