Внутри всё сжалось от желания утешить её. Хотя, честно признаться, я никогда не умела правильно успокаивать людей. Ведь раньше, находясь под Апфером, этого и не требовалось. Но здесь же была моя сестра, и я даже не знала, что говорить в ситуации, когда слова кажутся не тем, что нужно.
Я медленно подошла ближе и села, привалившись на подушки рядом с ней. Ханна порывисто прижалась к моей груди, а её тело задрожало, будто в ознобе. Я ласково провела пальцами по шелковистым волосам, расчёсывая пряди, прямо как в детстве.
Слова никак не шли, но, может, они и вовсе были не нужны? Ведь сколько раз я замечала, что действия в тишине звучат намного громче великих речей.
Спустя несколько минут Ханна отстранилась, неуклюже вытирая нос тыльной стороной ладони. Она протянула мне кубики, что сжимала всё это время так сильно, будто они хранили частичку души старого друга.
— Я знаю, что он предал нас, предал Эрика. Но мне всё равно больно, Нея. Я зла на него. Я хочу его прибить. Но больше всего хочу, чтобы он был жив, — пролепетала она, и по её щекам вновь побежали слёзы.
Я гипнотизировала кости в ладони сестры, не произнося ни слова. Его талисман, который он подменил, чтобы подставить нас, который стал оружием против самых близких людей. Но в руке сестры сейчас были настоящие кубики, те самые, которым Оуэн доверял свои сомнения. Те, что достались ему от отца.
— Я ведь знала, как он относится ко мне на самом деле. И ведь злилась на него за это, хоть и не хотела делать больно. Он ведь когда-то спас мне жизнь, и вот опять спас… Знаешь… Знаешь, что он сказал мне там на поляне?
Я качнула головой, позволяя ей продолжить.
— Не предавай свой выбор, — коротко ответила она, бросая взгляд на кости. — И отдал их. И знаешь, что самое противное? Он говорил не просто так. Он намекал на Зака. Я ведь выбрала его тогда и отвергла Оуэна. И с тех пор всё время бегу от своего же выбора.
— Ханна…
— Пожалуйста, давай отвлечёмся, — перебила она меня. — Не хочу думать о них. Больше не могу думать. Ты готова к кубу?
— Я…
Я тяжело выдохнула, стараясь подобрать слова, хотя на деле ни черта не была готова к чему-то. Вновь посмотрела на сестру, глаза которой сейчас были полны печальной надежды.
— Думаю, что да, — ответила я, не желая делать ей ещё больней.
— Уверена, что ты пройдёшь его. И никакие эмоции тебе не помешают.
Я улыбнулась и, ласково вытирая с её щёк слёзы, произнесла:
— Я уже говорила тебе, что мама всегда искала тебя. Пожалуйста, дай ей шанс.
Ханна отвернулась и еле заметно кивнула, предпочитая хранить молчание.
В дверь постучали, извещая меня о том, что настало время идти на испытание. Я не боялась. Кажется, весь страх во мне растаял, уступая место холодному расчёту. Я хотела спасти сестру, спасти Эрика. Хотела вытащить нас отсюда и вновь дать шанс на свободу. Сама желала использовать шанс, который подарила мне судьба, остановив ненавистное время.
Я шла по коридору в сопровождении солдат и незаметно провела по тонкой линии шрама, оставшегося после таймера. Всего какая-то еле заметная линия была доказательством того, что моя жизнь могла оборваться в самый ближайший момент, если бы не любовь.
Любовь… Было так странно осознавать, что это именно она.
Сначала ты задумываешься о том, способен ли найти её. Затем, отыскав, боишься испытать или ошибиться с выбором. Но обретя, на сердце поселяется спокойствие и покой, гармония и уверенность.
Теперь я понимала, почему любовь достаётся так тяжело. Почему время подгоняет вперёд, заставляя поторопиться, проверяя и испытывая на прочность. В один миг начинает казаться, что вот оно, и ты уже любишь человека не за что-то конкретное, а за то, какой он есть. Но по-настоящему ты обретаешь это чувство только тогда, когда откидываешь собственный эгоизм и открываешь сердце. Когда ты готов пожертвовать свободой и собой ради него. И ты чувствуешь, что невидимая рука всегда поддержит тебя, знаешь, что он рядом, даже если вас разделяют километры.
Я всегда считала себя самодостаточной. Но только с ним я обрела себя полностью. Сложила самый сложный пазл, открывшись и доверившись чувствам.
— Нея Росс, — громогласно прозвучал голос, вырвав меня из размышлений.
Я выпрямилась, останавливаясь в самом центре большого зала, где была, казалось, не так давно.
— Мы проверим, насколько эмоции успели завладеть тобой, — продолжил Лой Нова, а я оглядела трибуны, стараясь продемонстрировать лишь спокойствие.
Ламера внимательно следила за каждым моим движением, будто изучая. Эдита с матерью, Полин Нова, гордо заняли места во главе широкой трибуны. Алиана же смотрела на куб с таким скучающим видом, будто не её дочь должна была пройти очередное испытание. Густава не было, и только сейчас я обратила внимание на Ноэ, который подошёл прямо ко мне, протягивая два длинных ножа.
— Надеюсь, ты помнишь, что я говорил тебе в прошлый раз.
