Для меня это было слишком странно и непривычно — испытывать настолько яркие эмоции. Я ощущала, как внутри меня что-то необратимо меняется. Но возникало чувство, будто кто-то берёт под контроль мою сущность, играет со струнами души, то выключая эмоции по щелчку пальцев, то задействуя все возможные ресурсы. И я не в силах была на это повлиять. Даже сложно вспомнить, когда последний раз испытывала настолько сильное раздражение от слов или действий другого человека. Но теперь эти эмоции выбивали из колеи, накатывали на сознание сумасшедшей волной.
Я задумчиво прикрыла веки, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Нужно понять, что делать дальше. Но сложно было даже прикинуть то, что могло меня ждать впереди. Моя жизнь, которая ещё позавчера казалось понятной и чёткой, перевернулась с ног на голову настолько, что мне уже не принадлежала.
Я вновь тяжело выдохнула, раскрывая глаза, и подставила под воду шею и грудь. Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть и резко выключить душ. Я прислушалась, пытаясь понять, не показалось ли мне, но это снова повторилось.
Неужели у этого наглеца проснулась совесть?
До ушей донёсся звук открывающегося замка, и я быстро выбежала из ванны, хватая по дороге полотенце, висевшее на стене, и еле успевая завернуться в махровую ткань.
— Какого чёрта ты вообще меня…
Начала было я, но не успела даже закончить. Дверь резко распахнулась, и уже через секунду сильные руки мужчины подхватили меня за талию, предотвращая падение.
— Что именно я тебя? Продолжай. Я готов попробовать, — на губах Зака растянулась издевательская ухмылка.
Я выпрямилась, сделав шаг назад. К щекам подбежало предательское смущение, по всей видимости, делая меня ещё более красной.
— Зак? Что ты здесь делаешь? — удивлённо воскликнула я, не желая отвечать на его провокацию.
— Принёс тебе одежду, — он приподнял руку, демонстрируя небольшую стопку. — Плюс покажу несколько мест на базе, и, полагаю, ты хотела бы позавтракать.
Я шумно выдохнула и слишком нервно выхватила вещи из его рук, направляясь назад в ванную. Умом понимала, что Зак явно не заслужил подобного раздражения, но совладать с эмоциями было крайне сложно.
Я высушила волосы, ощущая, как внутри всё закипает лишь сильнее. Натянув голубые джинсы и бежевый джемпер, лишь с мимолётным любопытством рассмотрела своё непривычное отражение — такие цвета одежды давно не были приняты во фракциях. Но к тому времени, как я вернулась в комнату, гнев внутри меня бурлил уже с неистовым масштабом.
— Как ты справляешься с этими… эмоциями? — бросила я на него яростный взгляд.
— О, первое время я был примерно таким же, — ухмыльнулся он в ответ — кажется, мои бестактность и нервозность его совершенно не задевали. — Но эмоции появлялись постепенно. Вкусы и запахи в том числе. Каждый день был днём открытий, — улыбка стала шире. — Иногда чувства совершенно затмевали разум. В такие моменты я тренировался в зале с парнями или бил грушу.
Тренировки. Мне нужны были тренировки. Именно через них можно выплеснуть все свои эмоции.
Я резко одёрнула рукава джемпера, который, кажется, был создан, чтобы сильнее выводить меня из себя. Зак на мгновение замолчал, оценивая ситуацию.
— Но в твоём случае эмоции появляются намного более стремительно. Пожалуй, я дам тебе кое-какой препарат, когда заглянем в лабораторию, чтобы сдать кровь…
— Ещё моей крови? — я возмущённо повысила голос, перебивая его.
— Всего лишь проверю, нет ли каких-либо заболеваний и остального, — терпеливо произнёс он.
— Разве это имеет какое-то значение, если я умру через сорок три дня? — улыбка моя вышла наигранной и слишком натянутой. — О, погодите, через сорок два.
— Нам пора, — произнёс он через минуту тишины и глазами указал на выход, а от своих же слов у меня болезненно сжалось сердце.
Всё же о собственной смерти и не самой благоприятной судьбе вслух я ещё не говорила.
— Ты же был офицером фракции. Почему решил уйти в сопротивление? — спросила я, как только мы вышли из комнаты.
Зак бросил мимолётный взгляд на меня, молча закрывая дверь, и словно задумался над этим вопросом. А может, и отвечать совершенно не хотел. Ведь я была для него лишь незнакомкой, появившейся в лагере только вчера.
Я оглянулась по сторонам, замечая три прохода, которые, подобно разветвлениям лабиринта, шли в разные стороны. Металлические стены лишь слегка отражали блики ламп, а коридоры совершенно друг от друга не отличались. Здесь не было окон на потолке или хоть каких-то обозначений. Зак жестом указал направо и через несколько секунд произнёс:
— Апфер слабеет, Нея. Твоё время — лишнее тому доказательство, — он кивнул в сторону моего запястья. — В моём прошлом было слишком много эмоций, которые он уже не мог подавлять.
Зак замолчал, и я не стала расспрашивать подробнее о событиях, на которые он намекал. Война и её последствия были губительны для всех. И каждый переживал их по-своему. Эта тема была настолько личной, настолько интимной, что я прекрасно могла понять его нежелание посвящать в неё кого бы то ни было.
