И тут, пока я сидела, полуголая, скорчившись на подлокотнике в ожидании, когда Кен устроится поудобнее, мой взгляд упал на два пустых детских кресла. Они осуждающе взирали на меня с заднего сиденья.
«
Кен опустился на пассажирское сиденье, расстегнул молнию и приспустил штаны ровно настолько, чтобы выпустить наружу свой торчащий член. Все еще переполненная феромонами и чувством собственности, я едва не кончила от одного его вида. Хоть я и старалась оседлать Кена со всей грацией, которую позволяли мне пол-литра виски в моем желудке, я все равно облажалась, и мое левое колено промахнулось мимо сиденья, провалившись в щель между ним и пассажирской дверью.
Стараясь двигаться плавно, я немедленно попыталась вытащить ногу из этой щели, как будто я нарочно опустила ее туда, чтобы прижаться к Кену теснее, ну или что-то в этом роде, но… но… она там застряла!
Я запаниковала и дернула ногу с такой силой, как будто она была придавлена камнем посреди леса, полного оборотней при полной луне, и она выскочила на свободу. Пытаясь спасти остатки своего изящества, я пронзила Кена вызывающим взглядом из-под опущенных ресниц и уперлась ступней (вместо колена) в сиденье рядом с его бедром, что поставило меня в странную позицию – наполовину наездница, наполовину раскоряка.
«
Отбросив эго, я устремилась в атаку. Как только теплые, голые части Кена вошли в соприкосновение с теплыми, скользкими частями меня, я выдохнула. Я даже и не подозревала, что все это время сдерживала дыхание. Это… это было то самое, из-за чего было невозможно ждать до возвращения домой.
Мммм…
Когда я начала подыматься и опускаться, Кен задрал мой топ и отстегнул обе чашки моего кормильного лифчика. К этому моменту прошло уже почти четыре часа после того, как я сцеживалась, и моя грудь была переполнена. Когда Кен коснулся ее руками, я почувствовала знакомое покалывание и с ужасом увидела, как из моей левой груди прямо на его голубую рубашку брызнула молочная струя. Правая же, которая была более вялой оттого, что я в молодости трижды протыкала ее пирсингом, просто накапала ему на колени.
Когда я сумела преодолеть свой изначальный ужас настолько, чтобы посмотреть на реакцию Кена, то увидела, что его голова откинута на подголовник, а глаза закрыты. Он ничего не видел! Он не знает!
Но мое облегчение быстро померкло от осознания того факта, что Кен явно, явно наслаждался моментом.
До меня внезапно дошло, что все это сейчас кончится так же, как почти всегда кончались все мои смелые сексуальные эксперименты: Кен кончит слишком быстро и, после отчаянных извинений, перед тем как отрубиться, быстренько попытается избавиться от меня при помощи вибратора, в котором почему-то почти всегда оказывается севшая батарейка.
Эта мысль огорчила меня. Я правда очень, очень хотела кончить. Моя сексуальная энергия так бушевала, что я даже была удивлена, отчего соседские собаки не начали подвывать ей в унисон.
Я знала, что мне надо делать. Пришла пора взять дело в свои руки – ну, то есть в
Просунув руку между нами, я нащупала пальцами разбухшую и чувствительную цель. Не прошло много времени, а вся моя нижняя часть была уже на грани извержения. Кен ответил на мой энтузиазм, схватив меня двумя руками за зад, и глубоко вонзился в меня, стараясь при этом не подыматься, чтобы я не долбанулась головой об потолок.
Кен всегда оставался джентльменом.
Я запустила свободную руку ему в волосы и прижалась к его губам. Как только он прошипел мне в рот, что сейчас кончит, я почувствовала, что взрываюсь вокруг него, хватаясь, впиваясь, сжимая, кусая и стискивая все, до чего только могла дотянуться.
Мы лежали, вцепившись друг в друга, пока наши сердца не вернулись к нормальному ритму, после чего Кен нарушил затянувшееся молчание:
– Ну и как мы теперь будем все это отмывать?
Об этом я и не подумала.
Перебрав в памяти все содержимое Кенова джипа, я внезапно вспомнила о пачке детских влажных салфеток, которые засунула в бардачок на всякий случай пару месяцев назад. И этот случай явно наступил.
Я осторожно, стараясь не делать резких движений, протянула руку назад и вытащила эту пачку.
Кен приподнял бровь, как бы говоря: «
Пожав плечами, я вручила ему практически высохший квадратик материи.
