В Персии идеи Мани, правда в несколько измененном виде, пережили «возрождение» во время правления шахиншаха Кавада (488–531). На этот раз религиозная «реформа» была связана с именем бывшего зороастрийского жреца, человека знатного происхождения, Маздака. Он обогатил учение Мани «социальной доктриной», которая вкратце звучит так: все разделить, особенно женщин.
Популистские идеи обеспечили Маздаку (и стоявшему за ним Каваду, который сделал проповедника своим премьер-министром) поддержку бедноты в борьбе против аристократических родов. Сорок лет, пока маздакизм был официальной религией, прошли под знаком террора. Всех несогласных с проповедуемой Маздаком уравниловкой уничтожали физически. Прекратить это удалось только в конце правления Кавада, когда его сын и наследник, будущий шахиншах Хосров I Ануширван, убедил отца перестать оказывать покровительство Маздаку и отдать его магам, которые в процессе очередного «диспута» доказали его теоретическую несостоятельность, повесив вверх ногами и подержав так до кровоизлияния в мозг. После чего были вырезаны и все последователи маздакизма.
После падения династии Сасанидов в VII веке н. э. новые правители — арабы-мусульмане — некоторое время не трогали манихейских общин, но с приходом к власти династии Абассидов гонения возобновились. Тем не менее, столица манихейского патриарха продолжала оставаться в Вавилонии (теперь уже в Багдаде) до X века, когда она была перенесена в Самарканд. После этого упоминания о манихеях навсегда исчезают из иранских источников.
Глубокий след оставило манихейство в истории государств Центральной Азии. Именно там манихейству удалось стать государственной религией. Произошло это в Уйгурском каганате, который объединил многие кочевые народы, проживавшие в восточно-азиатской степи. Уйгуры долгое время контролировали значительную часть Великого шелкового пути.
В самом Китае манихейство появляется в конце VII века. В 732 г. исповедание этой религии разрешается императорским указом, а в 863 г. — запрещается и преследуется вплоть до ее исчезновения в XIV веке. Несмотря на запреты, со времен династии Тан (618–907) манихейство пользовалось в Китае большой популярностью. Манихеи в Китае переводили свои писания в буддийской манере и многие воспринимали их как буддийскую секту.
Идея Света и Тьмы воспринималась некоторыми китайцами как космический дуализм инь и янь. В китайской философии активно обсуждалась концепция пяти стихий (усин), или пяти первоэлементов (дерево, огонь, земля, металл, вода), которые весьма сходны с элементами света манихейцев.
Во времена империи Сун (960—1279) манихейство привлекало лидеров многочисленных народных восстаний. Пророк Мани у китайских последователей превратился в «Будду для бедных» — в отличие от традиционного «Будды для богатых». После прихода к власти династии Мин (1368–1644) манихейство было еще раз запрещено по смешной причине — из-за созвучия китайского названия этой религии и названия самой династии.
Хотя в VII–VIII веках манихейство проповедовалось по всей Азии, укрепилось оно только у уйгуров, причем уйгурские ханы энергично поддерживали своих единоверцев в Китае и Средней Азии. Каган Идигянь во время своего пребывания в Китае познакомился с некими манихейскими проповедниками, которые произвели на него сильное впечатление. Возвращаясь домой, он пригласил четырех из них ехать вместе с ним. В 766–767 гг. каган своим указом изгнал из государства проповедников-несториан, и вслед за каганом манихейство приняла не только государственная верхушка, но и большая часть населения.
Религиозная реформа удалась. «Как люди высшие действуют, [тому] низшие подражают». «Царь веры», под которым понимался манихейский патриарх в Вавилоне, одобрил происшедшее и «велел всем духовным и монахиням войти в государство проповедовать». Насколько быстрым оказалось обращение, можно судить по тому факту, что уже в 768 г. уйгуры просили китайцев поставить манихейские кумирни[54] в четырех областях, что последние выполнили с крайней неохотой. Многих китайцев манихейство шокировало больше всех прочих религий тем, что, запрещая семью для избранных, разрешало изнурение плоти путем коллективного разврата. Но кроме того, сами манихеи дали повод к ожесточению против себя — даже в то жестокое время они показали пример религиозной нетерпимости.
Есть сведения, что в манихейских кумирнях изображался демон, которому Будда моет ноги. Разумеется, буддисты воспринимали это как неслыханное кощунство. Мало того, взяв верх, манихеи начали применять к побежденным соперникам те меры, которые до этого применялись к ним самим. «Должно вырезанные и рисованные изображения демонов все велеть сжечь, молящихся духам, кланяющихся демонам, вместе…» Несмотря на то что сам Мани в своих проповедях считал и Будду, и Христа своими «коллегами», в Уйгурском каганате исповедание этих религий жестоко преследовалось наравне с шаманизмом, конфуцианством и даосизмом; все неманихейские святыни разрушались.
