– Безумная и ненасытная женщина, – судорожно глотнув воздуха, проговорил Леший и, не выпуская Фелицию из объятий, с необычайной осторожностью уложил на траву. – Колдунья ты моя, подарок мой небесный…
…В пылу любовной страсти они не услышали тревожных звуков, доносящихся их леса, и не заметили приближающуюся опасность. Глухое урчание медведицы застало их врасплох на пике вожделения.
– Юра, что это? – замерев на секунду, встрепенулась Фелиция и с опаской выглянула из-под разгорячённого тела Лешего.
– А? Что? – тяжело дыша, переспросил тот, не прекращая ритмичных движений. – Ты о чём-то спросила?
– Ты разве не слышал?
– Ты о чём?
– В лесу кто-то есть!
– Глупости, тебе показалось, – чувствуя приближение разрядки и не желая останавливаться до наступления эмоционального взрыва, торопливо выпалил Леший. – Здесь есть только ты и я, моя сладкая…
И тут вновь раздалось утробное рычание медведицы, а на краю поляны появились двое медвежат. Третий, предположительно, оставался в лесу с матерью. Это была та же медвежья семья, за которой они наблюдали ещё совсем недавно. По всей вероятности, поляна являлась одним из излюбленных мест развлечения и отдыха медвежат.
– Юра, смотри… – со страхом прошептала Фелиция. – Они идут на нас…
Леший, наконец, выпустил из объятий испуганную Фелицию и повернул голову в сторону леса. Два любознательных медвежонка с нескрываемым интересом медленно двигались в их сторону. Когда Леший приподнял голову, они остановились, насторожённо встали на задние лапы, повели носом, прокачивая воздух через ноздри.
За семь лет проживания в тайге Леший хорошо изучил все повадки медведицы с медвежатами. По интонации издаваемых ею звуков он мог безошибочно определить её настроение. Если слышалось утробное рычание – значит хищница находилась в состоянии полного удовлетворения. Когда раздавались низкие отрывистые звуки «у-ум» – следовало опасаться, медведица была чем-то недовольна.
В основном, хищница вела себя миролюбиво, кроме прямого контакта медвежат с человеком. В этом случае в ней срабатывает материнский инстинкт защиты своих детёнышей, медведица становится агрессивной и может порвать человека на куски.
Услышав умиротворённое ворчание и причмокивание, Леший понял, что мамаша подзывает своих детёнышей к себе и пока не подозревает о близком присутствии людей.
«Нужно не допустить приближения к себе медвежат, – мгновенно мелькнуло в голове Лешего. – Иначе объявится медведица и набросится на нас».
Он схватил куртку Фелиции и, крутнув ею в воздухе пару раз, швырнул в сторону непрошенных гостей, сопроводив бросок оглушительным свистом.
Медвежата вздрогнули от испуга, тут же развернулись и в мгновение ока исчезли в молодой поросли пихтача.
По шевелящимся вершинкам кустов было хорошо видно, как стремительно улепётывают перепуганные несмышлёныши. Затем раздалось недовольное рычание медведицы, а над кустами взлетел трухлявый пень и упал неподалёку от брошенной куртки.
– Юра, мне страшно, – дрогнувшим голосом прошептала Фелиция, в её глазах стоял ужас.
– Не бойся, моя хорошая, всё уже позади, – успокоил её Леший. – Больше она нас не потревожит.
– Правда? – с надеждой и преданностью в глазах спросила Фелиция.
– Правда, я тебе обещаю, – широко улыбнувшись, проговорил Леший и навалился всем телом на женщину.
– Юра, ты чего?
– Не привык останавливаться на полпути, – смеясь, заявил Леший. – Я всегда довожу до конца любое начатое дело.
– А ты и вправду маньяк, – сказала Фелиция, не пытаясь вырываться из крепких объятий Юрия.
– Да, я маньяк, но ласковый и нежный по отношению к своей жертве, – Леший с жадностью прильнул к губам Фелиции и ещё сильнее стиснул её в своих объятиях.
В следующее мгновение женщина издала сладостный стон…
Глава 19
Виктор Громов прибыл в назначенный день без опозданий. Надрывный звук его моторной лодки был слышен издалека.
– Иди, встречай, – сказал Леший и как-то по-особенному взглянул на Фелицию. – Твой друг на подходе. Не увидит палатки на берегу – бог знает, что ему придёт в голову.
– Может, ты сходишь к реке, а я дождусь вас здесь? – предложила Фелиция.
– Что, моя хорошая? Набедокурила и теперь боишься посмотреть в глаза своему другу? – шутливо усмехнулся Леший. – Предпочтёшь заслать парламентёра для переговоров?
– Да ну тебя, – отмахнулась Фелиция, от глаз Лешего не ускользнула тень смущения на её лице. – Скажешь тоже. Чего мне бояться?
– Так уж и нечего?
– Чиста перед Громом в полном объёме совести.
– С совестью, допустим, у тебя всё в порядке, а вот ущерб ты ему нанесла немалый, – подковырнул Леший.
– Ты имеешь в виду изорванную палатку? – догадалась Фелиция. – Так в этом виновно стихийное бедствие. Я обязательно куплю Грому новую, более современную.
– А как насчёт морального ущерба? – спросил Леший и опять посмотрел на журналистку чрезмерно внимательным взглядом.
– Не понимаю, Юра, о чём ты?
– Всё ты понимаешь, невинная девочка Фиса.
– Представь себе – не понимаю, – Фелиция с явным недоумением повела плечами и для пущей убедительности развела руками. – Какой моральный ущерб?
