– Мне кажется, что твой друг до сих пор любит тебя, – проговорил с некоторым упрёком Леший. – Твои близкие отношения со мной несомненно нанесут удар по его самолюбию. Что скажешь по этому поводу?
– Ты намерен рассказать ему обо всём, что было между нами? – спросила Фелиция. – Разве это по-мужски?
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Я никогда не спрашивала Виктора о его чувствах ко мне, и он ни разу не обмолвился на эту тему. Так вот и идём мы по жизни рядом, не объясняясь, – с печальной усмешкой сообщила Фелиция.
– Вчера ты сказала, что не встретила на своём пути мужчину, ради которого смогла бы укротить себя, – напомнил Леший о её заявлении накануне. – И готова к преображению.
– Да, это так.
– Мне кажется, такой человек есть, и он тебе известен, – сказал Леший с загадочной улыбкой на лице.
– И кто он? – спросила Фелиция, ожидая услышать, наконец, признания самого Лешего с предложением руки и сердца.
– Может быть, этот человек – егерь Громов? – спросил Леший. – Человек, который терпит по сей день все твои закидоны?
– Что-то я не пойму, Юра: ты сватаешь меня к Виктору? Испугался моего признания и хочешь избавиться от меня? – зелёные глаза Фелиции на миг вспыхнули, как у свирепого волка, потом чуть притухли. – Ну, знаешь?! Это уже перебор! Пошёл ты к чёрту!
Всё произошло так быстро, что Леший не успел осмыслить происшедшего и пояснить, что он хотел сказать на самом деле.
Фелиция вскочила и побежала прочь. Её душила обида. Услышать унизительные слова после всего, что произошло между ними? Это цинизм, который хуже обычного предательства! Как всё гадко! Все её сладостные мечты и влекущие надежды рушились в один миг. Жизнь, которая, казалось бы, должна была сделать резкий зигзаг, вновь замыкалась в двух тесных пространствах – прокуренном рабочем офисе и однокомнатной квартирке.
– Постой, куда же ты?! – с запозданием прокричал ей вслед Леший. – Ты неправильно меня поняла!
– Всё я правильно поняла, – пробубнила себе под нос она, спускаясь по тропинке к реке.
…Виктор Громов, приближаясь к конечной точке маршрута, всматривался в сумеречную даль. Лодка преодолевала последний перекат перед большим плёсом, рассекая стремительные речные струи. Рука лежала на ручке газа, повёрнутой до отказа, – двигатель работал на полную мощь.
Утро выдалось пасмурным, серым и по-осеннему скучным.
Впереди показалась знакомая ель, подмытая бурными водами в половодье и зависшая над водой много лет назад. За ней река делала поворот, после которого открывался вид на галечную косу. Посреди неё неделю назад он установил палатку для Фелиции.
«Интересно, удалось ли ей выпытать у Лешего что-нибудь ценного для своей книги, или он оставил её с носом? – подумал Громов. – Впрочем, какое мне дело до её журналистских делишек, как и до неё самой? Прошла любовь, осыпались ромашки на лугу.»
Обойдя стороной поваленную ель, егерь выправил лодку и смотрел на выплывавший из-за поворота береговой выступ.
Когда коса обнажилась перед взором от начала до конца, он не увидел на ней синего пятна палатки. Галечный мысок был пустынным.
– Это как понимать, Фелиция Авариевна? – проговорил Виктор вслух, словно журналистка находилась сейчас в лодке. – Что за глупые игры?
Егерь сбросил обороты, взял бинокль и стал внимательно вглядываться в берег с надеждой отыскать палатку в другом месте.
Синего пятна обнаружить не удалось. Палатка словно испарилась, её не было нигде.
«Что за чёрт? Куда она могла подеваться?» – задался вопросом Громов, тревожась за судьбу бывшей одноклассницы. В голову полезли разные мысли, одна печальнее другой. В этой дикой таёжной стороне могло произойти всё, что угодно: от нападения хищного зверя, до насильственных действий уголовных элементов.
Егерь отпустил ручку газа и на малых оборотах тихо причалил к берегу. Уткнув нос лодки в густые заросли ивняка, заглушил мотор, вытащил ружьё и пешком направился вдоль берега, внимательно оглядываясь по сторонам.
«Что же могло произойти? – недоумевал он. – Если бы в гости заглянул медведь или сохатый – палатка стояла бы сейчас на месте. Что, если похозяйничали случайные отморозки, с которыми ему пришлось однажды повстречаться в тайге? Неужели Леший не увидел посягательств на свою гостью и не вступился за неё? Палатка хорошо видна с утёса, и я просил его присматривать за безрассудной бабой. Стоп. А вдруг это работа самого Лешего? Вдруг он надругался над беззащитной женщиной? Что за человек этот отшельник и почему скрывается от людей – никому ведь неизвестно.»
От такой мысли горячая волна тревоги прокатилась по телу, Громов посильнее стиснул в руках ружьё и ещё с большей осторожностью двинулся дальше.
Вначале он обнаружил в траве какую-то тетрадь, исписанную мелким аккуратным почерком. Затем, метрах в двухстах от места стоянки Фелиции наткнулся на её разорванный рюкзак. Всё содержимое было рассыпано в радиусе двух метров. Банки с консервами откатились ещё дальше. Чудом уцелели бутылка водки и бутылка вина. Остальные были разбиты, содержимое вытекло.
В голове без промедления предстала картина расправы над журналисткой.
