«Что-то заставило её бежать, – начал рассуждать Виктор. – Она взвалила на себя рюкзак и пустилась наутёк. Её стали преследовать, она сбросила поклажу, и припустила быстрее. Или, возможно, её догнали, рванули за рюкзак, порвали, груз упал на землю. Ладно, чёрт с ним, с рюкзаком, где сейчас сама Фелиция? Вот главный вопрос. Жива? Находится в лапах Лешего? А, может, уже мертва?»
В тугом раздумье шла минута за минутой.
С трагическими мыслями в голове егерь изменил направление, приняв решение обойти поселение отшельника с тылу.
– Бережёного бог бережёт, – прошептали его губы, и он стал взбираться наверх на приличном расстоянии от грота.
Пробравшись вплотную к постройкам отшельника, он затаился за мелкой порослью и приступил к наблюдению за домом.
На прилегающей территории не было ни Лешего, ни Фелиции, вокруг стояло полное безмолвие.
«Куда же ты запропастился? – подумал Громов, будучи уверенным, что Леший должен быть где-то рядом. – Ушёл в дом навестить невольницу?»
Крадучись, он вышел из укрытия, а затем быстрой перебежкой промчался к поленнице, затаился на новом месте.
Леший появился нескоро, но совсем внезапно, вынырнув из бани перед самым носом егеря.
«Фу ты, чумовой отшельник! – вздрогнув от неожиданности, ругнулся про себя Громов. – Выскочил, как чёрт из табакерки!»
– Стоять! – крикнул он, в два прыжка очутившись у Лешего за спиной и выставив перед собой ружьё. – Руки вверх! Шевельнёшься – разнесу твой горшок вдребезги!
– Значит, не встретились, – произнёс Леший совершенно спокойно, поднимая руки над головой. – Повернуться могу?
– Сначала ответь: где журналистка?
– Пошла тебя встречать, да, видать, разминулись вы с ней.
– Пургу не гони, – не поверил Громов. – Сказывай, что ты с ней сделал?!
– С Фелицией всё в порядке. Она жива и здорова.
– Почему я не увидел палатки на берегу? – уже более дружелюбно проговорил егерь.
– Потому что её сорвал ураган, – ответил Леший. – Ты её хреново закрепил. Мне пришлось приютить твою подружку у себя. Вопросы исчерпаны?
– Можешь пока опустить руки и повернуться, – смилостивился Громов. – Но будешь у меня под прицелом, пока я не увижу Фелицию живой и невредимой.
– А присесть-то мне позволишь? Не стоять же нам так, друг перед другом, несколько часов?
– Почему несколько часов, если ты сказал, что она пошла меня встречать? – егерь стоял, вперив свой грозный взор в отшельника, и не собирался опускать ружьё. – Достаточно получаса, чтобы вернуться назад. Что-то ты темнишь, затворник. Говори, ну?!
– Давай, всё-таки, присядем. Разговор у нас предстоит непростой и долгий, – Леший, не обращая внимания на угрожающий вид егеря, прошёл к столику под навесом, сел, пригласив Громова жестом занять место напротив себя.
Тот, поколебавшись немного, присел не край скамейки, держа ружьё наизготовку.
– Давай, излагай, что тут стряслось, – сказал он. – Готов выслушать.
Леший обратил к егерю задумчивое, грустное лицо.
– Понимаешь ли, – начал он, – тут не так всё просто.
– Давай без лирики, говори по существу, – потребовал егерь. Ему не терпелось узнать, где сейчас находится Фелиция и не нуждается ли в помощи.
– Хорошо, буду краток. Дело в том, что Фелиция влюбилась в меня, – сообщил Леший и, увидев, как мгновенно взлетели вверх брови егеря и округлились глаза, добавил: – По крайней мере, она сама так заявила.
– А ты отверг её любовь из монашеских побуждений? – усмехнулся Громов.
– Вовсе нет. Я просто не поверил её словам и не могу поверить до сих пор.
– Почему?
– Ну, хотя бы потому, что твоя подруга – талантливая актриса, – хмыкнул Леший. – Для нее преподнести неправду в золочёном виде – что блины испечь.
– Дальше!
– У меня есть все основания сомневаться в искренности её слов.
– А у меня нет, – возразил егерь. – Фиса непревзойдённая авантюристка, согласен, но такими словами разбрасываться не станет ни при каких обстоятельствах.
– Ты уверен?
– На сто процентов. Тема любви для неё – святое дело, – лицо Громова вдруг просветлело, вероятно, в памяти всплыли какие-то воспоминания. – Я знаю, о чём говорю.
– Однако, я допускаю, что она могла сделать признание в знак благодарности, – сделал предположение Леший.
– За какие-такие заслуги? – спросил Громов с удивлением.
– Я спас ей жизнь, вернув, фактически, с того света.
– Вот это поворот событий! – воскликнул егерь и, казалось, сразу забыл про свои угрозы в адрес отшельника, отложив ружьё в сторону. – А ну, рассказывай! Я хочу знать всё, что произошло здесь в моё отсутствие.
И Леший коротко, без конкретных деталей, рассказал, как журналистка в первый же день провоцировала его своим обнажённым видом, как травмировала ногу, переходя реку вброд, и он лечил её, как потом она обнаружила его дневник с устрашающей записью в адрес женщины по имени Фелиция, и приняла его за маньяка.
