– В твоём случае – играет. Будешь обнимать Фису, а с языка слетит имя Светлана. Вот тебе и конфликт на пустом месте, вот и размолвка, – с большой иронией проговорил Громов.
– Исключено, – заверил Леший. – Я общался с ней в течении недели и ни разу не назвал другим именем.
– Так это просто общался, – не унимался егерь. – А вот когда окажешься в её жарких объятиях и потеряешь над собой контроль – вполне реально слететь с катушек.
– Ладно, проехали, – сказал Леший, опасаясь, что следующий вопрос егеря может затронуть интимные отношения с Фелицией, а заводить разговор на эту тему и откровенно врать ему не хотелось.
– Как скажешь, – согласился Громов. – Только ответь на мой последний вопрос, и я отправлюсь на поиски пропавшей лисы Фисы.
– Спрашивай.
– Ты реально мыслишь о создании женско-мужского союза с этой оторвой? Или это сказано так, для красного словца?
– Реально, – без заминки ответил Леший. – Без вранья и лукавства. Только реализовать такую мыслишку, на мой взгляд, пока несбыточно.
– Ну ты и влип, братишка, – хохотнул егерь. – Надо же было тебе заполучить эту неизлечимую инфекцию.
Громов взял ружьё и отправился искать потерявшуюся журналистку.
Глава 20
Егерь вернулся через полчаса вместе с Фелицией. Она была на удивление радостна и весела. Бронзовое от загара лицо светилось, как начищенный до блеска самовар.
– А вот и мы! – громко проговорила она, вынырнув из-за кустов. От тембра голоса и стремительных движений женщины веяло избыточной весёлостью.
Следом за ней на поляну перед домом вышел Виктор Громов. На плече у него висел знакомый рюкзак с вещами журналистки, в руках он держал помятую тетрадь с рукописью.
«Где он его отыскал? – удивился Леший. – Ведь я весь берег исползал поблизости, а не нашёл».
По виду Сойкиной нетрудно было догадаться, что у неё с егерем состоялся какой-то разговор, который не просто обрадовал, а даже осчастливил её.
– Нашлась пропажа? – спросил Леший, обращаясь к егерю, имея в виду утерянные вещи, но не к журналистке, однако тот понял его вопрос по-своему.
– Нашла-ась, – ответил он с растяжкой. – Я быстро вычислил строптивую беглянку и взял в плен.
– Он и вещи мои нашёл, – ликующим голосом доложила Фелиция, стараясь поймать взгляд Лешего.
– И куда их отнесло? Я до тебя весь берег обшарил, – Леший смотрел на егеря поверх головы журналистки, будто она была здесь посторонним человеком, на которого не следует обращать внимания.
– Перед перекатом на ивняк сбросило, «Абсолют» и бутылка вина чудом уцелели, – сообщил Громов. – Так что, есть чем отметить наш отъезд.
– Далековато отнесло, я даже и предположить не мог, что следует поискать за мысом, – сказал Леший. – Силён оказался ураган.
– Ну как не силён, если даже человека поднял над землёй и вон куда уволок, – поддержал его слова Громов. – Однако, слава богу, всё закончилось хэппи эндом.
– Видел свою палатку? – спросил Леший. – Я её просушил и затащил в грот.
– Ви-идел, полное безобразие. Мне она не нужна в таком виде, а тебе может пригодиться в хозяйстве, забирай, – распорядился Громов.
– Вы определились с отъездом? – поинтересовался Леший.
– Не терпится выдворить беспокойных гостей? – рассмеялся Громов. – Что ж, я вполне понимаю тебя. Жил, жил спокойно, и – на тебе! Будто в прифронтовой полосе оказался, где регулярно рвутся снаряды и, чёрт возьми, ложатся всё ближе и ближе к бренному телу.
– Нет, я так не думаю. Можете оставаться, пока вам не надоест, – ответил Леший. – Просто, если не планируете отчаливать сегодня, значит, нужно будет побеспокоиться о ночлеге и пропитании.
– Эй, госпожа Сойкина! Какие у вас планы? – обратился Виктор к Фелиции, которая присела на крыльце и молча слушала разговор мужчин. Она испытывала мучительное состояние от того, что Леший не обращал на неё ни малейшего внимания. Как будто она прибыла в его владения минуту назад и ей ещё только предстояло с ним познакомиться. Будто и не было ничего между ними – ни страстной ночи, ни беспечных гуляний по берегу, ни задушевных бесед. Ничего не было – всё это ей приснилось в неповторимом сказочном сне.
– А у тебя? – задала она встречный вопрос.
– Я человек подневольный, – отозвался Громов. – Как барыня прикажет – так я и сделаю.
Фелиция оказалась в затруднительном положении. Если брать во внимание тот факт, что она послала Лешего к чёрту, то ей следовало собирать вещи и отправляться домой.
Возможно, она так бы и поступила, но её сдерживало одно «но» – несостоявшийся разговор с Лешим, который был ей необходим, как воздух. А Юрий Орлов молчал и, судя по его поведению, вообще не собирался с ней общаться.
«Виновата я перед ним, ой, как виновата! – в удручённом состоянии думала она. – Человек столько сделал для меня, спас мне жизнь, а я вместо благодарности послала его куда подальше. Плюнула в душу, можно сказать. Эгоистка, неврастеничка, бессовестная и бездушная баба! Не удосужилась дослушать его до конца! А ведь он, по словам Грома, хотел поступить, как настоящий мужик! Я не должна уехать, не извинившись перед ним и не выслушав его.»
