После обеда я два часа откатал на гребном тренажере в спортивном зале гимназии под надзором нового тренера. Андреас Зоннеборн задумчиво выхаживал передо мной с секундомером в руке. Тонкие губы были сложены уточкой, серые глаза сощурены. Казалось, он считал даже то, сколько раз я вдыхал и как долго выдыхал. Наконец он дал мне отмашку, и я сдулся, как воздушный шарик.
– Ну что я могу сказать? – Андреас присел на корточки передо мной, пока я вытирал полотенцем пот с лица. – Показатели хорошие, но в волейболе или баскетболе от тебя было бы больше толку. Ты на голову выше моего самого рослого гребца.
Это третья совместная тренировка, и он только теперь заметил, что у меня рост сто девяносто пять сантиметров? Я скрутил полотенце, представляя себе, что это шея тренера.
– Дайте мне один шанс, – сказал я.
– Говоришь, что раньше в одиночках выступал?
– Да, но в старом клубе лодки были допотопные и весили, как динозавры.
– Оно и понятно, – хмыкнул Андреас. – Они стоят по десять тысяч каждая. Если бы не пожертвования, наша бы школа их тоже не потянула. Но у меня всего одна одиночка на складе.
Я понял намек, но сдаваться не собирался.
– Если одиночка уже занята, посадите меня в любую другую, – процедил я сквозь зубы. – В роли загребного и ближе к носу рост и вес менее важны.
– Нет-нет, лодка все равно вихлять будет, – замотал Андреас лысой головой.
Я кинул полотенце на пол.
– Слушайте, если вы меня брать не хотите, зачем мы в третий раз встречаемся? – вспылил я.
– Чтобы я мог узнать тебя поближе. – Андреас спокойно поднял мое полотенце с пола, распрямился и кинул его, как баскетбольный мяч, в большую корзину для грязного белья у входа в раздевалку. – Или ты думаешь, что я все поставлю на игрока, которого в глаза не видел?
– Но вот же я! – Я резко встал с тренажера, раскинул руки в стороны и обернулся вокруг своей оси. – Другого не будет!
Андреас изумленно поднял брови.
– И слава богу! – Он улыбнулся. – С марта начнешь тренироваться с нашими ребятами. Покажешь себя, дам тебе одиночку.
У меня челюсть упала на пол.
– Правда, что ли?
– Нет, шучу я. – Он покачал головой. – Тебе нужно поднапрячься перед июльской регатой в Любеке.
Я беззвучно выругался от счастья. Расшибусь в лепешку, но выступлю и с блеском пройду третий этап в академию. Похоже, жизнь потихоньку налаживалась. Мама, правда, вчера опять надралась и перебила всю оставшуюся посуду в доме, но в остальном я был доволен.
Принял душ в спортзале, переоделся, вытер насухо волосы и достал из шкафчика в раздевалке спортивную сумку. Мой взгляд упал на бумажный пакетик с круассанами. Если их сегодня не съесть, можно будет сразу выкинуть в мусорное ведро. За ночь слоеное тесто склеится и станет похоже на резину. А что если…
Через двадцать минут я остановился рядом с домом Луизы. Проклиная каждый шаг по дорожке вплоть до маленького крыльца, я все-таки нажал на дверной звонок, и через пять секунд, за которые я успел обругать себя всеми известными мне матерными словами, Луиза появилась на пороге.
Матерь божья.
Она явно только что выскочила из душа. На голове было скручено мокрое банное полотенце. В низком вырезе розового халатика виднелись очертания аккуратной груди. Соски призывно торчали под тонкой тканью. Халат был чуть ниже ее ягодиц и подчеркивал округлую форму идеальных бедер. Если задрать его на один-два сантиметра, я смог бы увидеть ее трусики. Если она вообще успела их надеть.
Я оказался в раю.
– Ник?! – воскликнула Луиза.
Я отодрал взгляд от ее ног и заставил себя посмотреть ей в глаза, и заметил, что она смущенно закусила уголок нижней губы. Господи, какая же она красивая… Я был готов накинуться на нее прямо тут, в коридоре.
– Что ты тут делаешь? – удивленно спросила она. Окинула себя взглядом и с тихим «ой» закрыла от меня грудь, но было поздно – я уже увидел то, что мне будет сниться сегодня ночью.
– Я принес тебе круассаны, – ответил я осипшим голосом, прокашлялся, но во рту так пересохло, что легче от этого не стало.
Я протянул ей пакетик. Она нерешительно взяла его одной рукой, другой продолжала держать ворот халата. Окинула меня странным взглядом.
– Не хочешь войти?
Ох, я хотел. Войти и выйти, а затем снова войти… Я тряхнул головой.
– А твоя мама не будет против?
– Я сейчас одна дома. Родители поехали с Колином – это мой младший брат – на матч его любимой футбольной команды в Гамбург и вернутся только под вечер. Ник, у меня ноги заледенели стоять на сквозняке. Либо ты заходишь, либо…
Я сделал решительный шаг в ее направлении, и она посторонилась, пропуская меня. Внутри было тепло и пахло розами – на комоде у двери стоял свежий букет. Я вытер кроссовки о коврик.
– Вот там гардеробная, – сказала Луиза и указала на дверь слева. – Я сейчас вернусь, только переоденусь.