Папа без колебаний сжал его руку и энергично встряхнул, но не отпустил.
– Арне Штарк. Чем вы тут занимаетесь?
– Обсуждаем «Свадебный переполох», – поспешно отрапортовала я, посматривая на папины побелевшие костяшки.
Я подошла к ним и встала рядом с Ником.
– Нашли что смотреть! – Папа хохотнул и наконец отпустил Ника. Прошел к холодильнику, достал бутылку лимонада, глянул на Ника и спросил: – Будешь?
– Спасибо, но мы уже чай выпили.
Уголки папиных губ дернулись, будто он хотел рассмеяться.
На кухню ввалился Колин. Щеки красные, глаза блестят. На голове желтая шапка с помпоном, на плечах желтый флаг с черной эмблемой «Боруссии», его любимой футбольной команды.
– Твои победили? – догадалась я.
– Разгромили «Вердер» со счетом пять три! – воскликнул брат и только тогда заметил Ника. – О, а ты кто? Новый парень Лу?
В этот момент я узнала, что Ник умеет краснеть от стыда. Его шея, щеки и даже уши покрылись багровыми пятнами. Я еле сдержала смешок.
– Про дружбу между мужчиной и женщиной не слышал? – спросила я.
Колин показал мне язык.
– Слышал, но не верю.
Секунду спустя на кухне появилась мама.
– Надо же, второй раз за неделю, – сухо сказала она Нику.
– Думаю, мы теперь чаще встречаться будем, – сказала я и только потом сообразила, как двусмысленно прозвучало мое высказывание, поэтому поспешила добавить: – Ник помогает мне с выпускным.
– Не знал, что это сейчас так называется, – хохотнул папа.
Мама возмущено округлила глаза. Я посмотрела на Ника.
– Ну я пойду… – сказал он.
– Спасибо, что посмотрел со мной фильм.
Когда он оказался у двери, папа спросил:
– А машина у тебя есть? На улице потоп мирового масштаба.
Я выглянула в окно – папа не преувеличивал. Как глубоко мы погрузились в разговор с Ником, что я ничего не замечала вокруг? По стеклу потоками стекала дождевая вода.
– Нет, но это не беда. Если что, я доплыву, мне не привыкать, – то ли серьезно, то ли в шутку сказал он и вышел в коридор.
У меня внутри все оборвалось. На улице темень, дождь, а Ник на велике. Я бросилась следом, поймала его запястье и заставила обернуться.
– Давай такси вызовем?
Он нахмурился, взглянув на меня.
– Не волнуйся, я и не в такую погоду ездил. Меня дождем не напугать.
Я крепче сжала его руку. Он опустил взгляд, положил свою вторую руку поверх моей, аккуратно отцепил от своего запястья и спрятал между двумя горячими ладонями. Паника немного отступила.
– Лу, со мной ничего не случится. Обещаю, – прошептал он, наклонился и оставил легкий поцелуй у меня на лбу. – Если хочешь, я поеду другой дорогой.
В горле возник комок, глаза заволокли слезы. Он обо всем догадался.
– Хочу, – с трудом выговорила я. – И напиши мне, как будешь дома.
Он кивнул и отпустил мою руку. Через полчаса я получила от него сообщение:
* * *
Понедельник начался просто отвратно. На первой перемене я призналась Марте и остальным, что зал, который ездила смотреть, уже занят, на что Джули пренебрежительно цокнула языком и обратилась к Марте: «Ну я же сразу сказала, что это бессмысленная трата времени. Нужно искать что-то реальное, что нам по карману, а не тратить еще больше времени на идиотские фантазии».
После уроков я влетела к фрау Кох, полыхая от обиды и отчаянья.
– Луиза, что случилось? – с нежной заботой в голосе спросила она.
– У меня из-под носа увели самый лучший зал… – взвыла я, отпуская на волю переживания.
Психолог непонимающе нахмурилась.
– Зал? Для выпускного?
Я всхлипнула и быстро закивала.
– Я опять не справилась! Всех подвела! Девочки в оргкомитете меня презирают. Я сама им предложила этот зал и не смогла договориться. Я тянула. Если бы сразу взялась, в январе, все бы мы успели. А теперь… Все из-за меня! У нас не будет зала…
Фрау Кох подняла руки, останавливая мой бессвязный поток слов.
– Давай попробуем рассмотреть эту проблему по частям, – медленно сказала она. – И начать с того, что твоя подруга погибла чуть больше двух месяцев назад. Луиза, это очень короткий срок, чтобы справиться с горем. Никто не ждет, что ты на следующий день после похорон подскочишь и бросишься заниматься делами, будто ничего не случилось. И даже через месяц или два.
Два месяца… Как по-разному они одновременно воспринимались: я горевала по Эмме, словно она ушла вчера, и боль потери лишь слегка успела притупиться. С другой стороны, мне казалось, что прошли года и даже десятилетия, такой одинокой я себя ощущала за исключением тех моментов, когда в мою жизнь врывался Ник.
– Ждут! – заныла я.
– Кто? – искренне удивилась психолог.
– Ну… Все?
– Вот прям-таки все? Например, я от тебя ничего не жду.
– Зато мама ждет! Что я за пять минут разберусь со своими проблемами и снова стану прежней.
В памяти холодной змеей скользнула другая фраза мамы, которая не давала покоя.