Условия для строительства туннелей в Газе можно назвать идеальными. Здесь — песок и глина, а не твердый известняк и доломит, как на севере страны. Копать туннели в Газе можно даже без применения специальной техники. А в Южном Ливане больше твердого известняка и доломита, чем мягких пород. Поэтому туннели там вырыты с помощью специальных перфораторов для карьерных разработок. Они похожи на обычные отбойные молотки, но с конусной насадкой, которая позволяет выдалбливать куски породы размером до полуметра. Кроме того, в Южном Ливане еще и горная местность, из-за чего «Хезболле» пришлось строить многоступенчатые туннели.
Эффективность затопления туннеля зависит от геологических особенностей: если он прорыт в песке, затапливать его бессмысленно, потому что песок очень быстро впитывает воду. Такие туннели вырыты преимущественно в западной части сектора. Но ближе к границе с Израилем, в восточной части, почва вбирает влагу медленнее, и, даже если туннель не полностью герметичен, вода остается в нем надолго. Туннели в Газе, как правило, состоят из трех уровней. Вода всегда будет идти вниз и затапливать самый нижний, который как раз менее доступен для бомб и взрывчатки. И наоборот, туннели ближе к поверхности, которые труднее затопить, уязвимы для бомбардировок. Глубина туннелей в Газе достигает шестидесяти метров. На такой глубине, вероятнее всего, находятся командные пункты ХАМАСа и прячутся высокопоставленные командиры. Средний уровень обычно расположен примерно в двадцати метрах под землей. На этом этаже располагаются жилые помещения боевиков, медпункты и так далее. На самом верхнем уровне хранятся генераторы, запасы горючего и пусковые установки. Затопление может уничтожить или причинить ущерб туннелю и тому, что в нем находится, либо же вынудить боевиков вылезти наружу. Если исходить из того, что это примерно пятьсот километров подземелий, для затопления нужен миллион кубометров воды, много времени и оборудования. Сложная задача, но выполнимая.
Приехали в логистический центр, куда в этом районе привозят оружие и продукты. Постройку просили не фотографировать. Первое, что увидел Глухов, — солдаты вынесли свиток Торы. «Рабейну, иди сюда скорее, мы вовремя», — прокричал Алекс товарищу из другого «хаммера» и продолжил рассказывать. «Мирные жители эвакуировались до того, как мы сюда подошли. За несколько дней до операции по захвату Хан-Юниса ЦАХАЛ разбрасывал тут листовки, звучали из мегафонов предупреждения. И думаю, ушли почти все. А кто не ушел, тот взял в руки оружие».
Глухов спросил: «Где трупы боевиков и мирных жителей?» «Трупы на земле валяться не оставляют, а забирают в Израиль, предварительно проверив, не заминированы ли они, — объяснил Алекс. — Я мирных жителей здесь не встречал. Думаю, все ушли. А те, кого мы встречаем, в итоге оказываются террористами. Вот представь, идет по дороге дедушка. С палочкой, хромает. Подхожу к нему. Говорит, пришел сюда из Рафиаха, ищет родственников. При обыске находим у него шеврон "Бригад аль-Кассам", несколько масок и фонарь. Очевидно, что он был в туннеле. Смотрю на его обувь: ботинки в песке. Смотрю на свои — на них комья глины. Начинаем искать, откуда вылез, но найти не можем. Только на следующий день отыскиваем выход из туннеля в разрушенном детском саду. Не знаю, с какой целью он оттуда вышел, мы передали его для допроса ШАБАКу».
Про «муравейник» туннелей каждый из бойцов мог говорить бесконечно. Война шла уже четыре месяца, а никто не переставал удивляться тому, сколько их и насколько они разные. Алексу довелось побывать в одном из туннелей, где до этого держали заложников: «В том туннеле не было даже вентиляции. Точнее, пока было электричество, там работали вентиляторы. Но вентиляционных шахт в этом помещении не было. Сыро, плесень, тяжело дышать. Не знаю, сколько они там находились, но мы нашли там какие-то вещи, одежду. Взяли образцы ДНК».
Тему заложников бойцы обсуждали неохотно. Одни были убеждены, что общество не знает и десятой доли того, что делает армия, чтобы их освободить. Другие вспоминали несколько случаев, когда террористы переодевались в заложников. «Я помню, — сказал Алекс, — как в девяносто пятом — девяносто шестом годах мы тут пили с местными кофе на берегу моря. Мы к ним относились совсем иначе. И они к нам. Теперь мирных жителей в Газе нет: они превратились в агрессивную массу, которую держат в этом состоянии лидеры, строящие не мирную жизнь, а только туннели и свои виллы. Люди продолжают жить в нищете. Но в любом случае — сейчас израильская армия получила приказ уничтожить в Газе террористов».
Во время поездки Глухов дважды имел возможность исчезнуть и остаться в Газе. Но не решился, не готов еще был — ни психически, ни физически.