Глухов устроил привал у тамарисков и лег, чтобы подремать. Во сне жизнь казалась легче. Когда просыпался, тоска набрасывалась ему на плечи. Пока спал, Глухов верил, что способен терпеть. Не имея радости в реальности, он обретал некую опору во сне. Внезапно он подумал, что ошибся, что верблюдица могла найти сырой песок в другом месте — ведь грунтовая вода под землей течет, и теперь животные находятся там, где его нет. Он снял с лица очки (Сook Shark, были куплены им для рыбной ловли на пирсах Тель-Авива) и осмотрелся, что-то почуяв. Вдали, почти у самого горизонта, отставленного вторым и третьим планом холмов, тонувших в дымчатом контрсвете низкого солнца, он увидал силуэт. Ни одно существо, кроме верблюда, не способно в пустыне увидеться настолько издали человеку. Глухов расчехлил винтовку и рассмотрел верблюда в прицел, снова пожалев, что не имеет бинокля.
Иван собрал вещи, разложенные для привала, и пошел навстречу блуждающей верблюдице. Сначала он шел обыкновенно, но потом, когда солнце стало скрадываться ночью, побежал скорее вперед, чтобы наутро быть ближе. Изредка он останавливался, но потом опять спешил. Когда стало совсем темно, Глухов бежал, низко согнувшись, чтобы иногда припадать к земле и чувствовать пальцами особую сырость: это было направление, где могла ходить верблюдица, — иначе он мог бы сбиться в сторону.
На рассвете Глухов открыл глаза, его мозг узнал рассвет и опять погас, он снова заснул, чувствуя тепло и забвение. Умная верблюдица, подобрав ноги, лежала рядом и согревала его своим жестким пахучим теплом.
Верблюдица не спешила. Она держалась у сырого места, и Глухов не решался отдаляться от нее, понимая, что без нее границу ему не пересечь. Пока животное отдыхало и раздумывало, Глухов в сыром песке руками попробовал изобразить то, что видел: мелкие вади, ряды холмов, островок, где они сейчас находились, черту предполагаемой границы. Он посматривал на верблюдицу и представлял себе, что она думает о нем, а думала она, что ей с встреченным человеком интересно, она давно не видела погонщика, давно не подчинялась чужой воле. Были времена, когда грузы она переносила раз в две недели. Но теперь она постарела, да и многие тропы теперь контролируются военными. Так что с некоторых пор она ходит вхолостую, по старой привычке, повинуясь знакомым направлениям.
К концу дня она все-таки решила, что человек этот совсем не погонщик и никуда ее не поведет, что, напротив, он сам нуждается в путеводном наставлении, и, отчасти скучая, направилась к горизонту сама. Глухов быстро собрался, чтобы не отстать, и в тот момент, когда солнце коснулось планеты, находился подле животного. Увидев человека, верблюдица даже обрадовалась — привыкшей к одиночеству и качелям счастья и несчастья, ей было сейчас приятно быть рядом с человеком, нуждающимся в ее опыте. В эту ночь Глухов придумал верблюдице имя: Генриетта.
Проход в пограничной стене самостоятельно найти невозможно. Он был замаскирован и незаметен с расстояния уже десяти шагов: клубы и спирали колючей проволоки, и только. Тем более вся стометровая полоса вдоль забора была подвержена реагированию датчиков обнаружения, не говоря уже о случающихся наземных и воздушных патрулях. Единственный способ попасть на ту сторону заключался в том, чтобы в хорошем темпе выйти на кратчайший путь до известной прорехи и не мешкая проникнуть на нейтральную полосу. Возможно это было только при абсолютном знании точного местоположения перехода, ибо к нему не было троп и не существовало понятных примет. Иначе пришлось бы рыскать вдоль стены, обрекая себя на немедленное обнаружение пограничниками. Вот в чем состояла уникальная способность верблюдицы — вывести человека ровнехонько к проходу.
Границу они перешли как-то незаметно, само собой. Продравшись с рюкзаком и винтовкой через прореху и оказавшись по ту сторону, Глухов бросился бежать, чтобы верблюдицу патрули засекли без него — и оставили преследование. Четырехвинтовой военный дрон, похожий на огромного черного летающего на невидимых нитях паука, не заставил себя ждать. Он раскачивался и приседал над верблюдицей, от испуга припустившей прочь. Глухов наблюдал за дроном издалека — из-за пригорка, успев прикопаться среди камней в песок. Найти снова Генриетту заняло у него два дня.