- Я уже дала тебе его! – выкрикнула она, отбросив от себя мою руку, и я даже отшатнулась, увидев дикий блеск ее глаз прямо пред собой. – И если что-то подобное еще хоть раз повторится… Если ты хотя бы попытаешься!..
- Ни за что! Никогда! – воскликнула я, заливаясь слезами и с нежностью обхватывая ладонями ее лицо. – Во мне твоя кровь… Я никогда не посмею пролить ее по собственной воле! Только не злись, любимая! Прости меня… Если тебе станет легче… Если тебе хоть немного полегчает, сделай мне больно! Прямо сейчас! Я готова вытерпеть, что угодно!
Она несколько мгновений пристально глядела мне в глаза, и я видела, как потемнели и расширились ее зрачки. С трудом подавив свою вспышку, она сказала уже немного спокойнее:
- Об этом можешь не беспокоиться.
В голосе ее прозвучала неподдельная угроза, которая до ледяного озноба напугала меня и в то же время, будь оно все проклято, возбудила до какой-то совершенно невероятной степени! Передо мной сейчас была дикая хищница, готовая и способная растерзать меня, разорвать на части и предать забвению! Я дрожала от ужаса перед ней, и одновременно бессовестно текла от этого ее взгляда, гипнотизирующего, приковывающего к месту, и голоса, который заставлял трепетать каждую клеточку моего тела! Я совсем сошла с ума?.. Мне лишь оставалось надеяться, что Настя сохранила над собой хотя бы остатки контроля, потому как сама свой разум я уже почти не контролировала.
- Только вот сначала… – задержав на мне пронизывающий насквозь взгляд дикой кошки, Настя встала с кровати подошла к комоду и достала что-то из его верхнего ящика. – У меня тут для тебя кое-что отложено, – сказала она, возвращаясь ко мне.
В ее ладони было что-то зажато, и когда она протянула мне свою руку, я увидела клочок бумаги. Именно тот, на котором я нацарапала прощальные слова на борту самолета. Опасливо сглотнув, я перевела с него взгляд на Настю.
- Ешь это! – приказала она таким тоном, что я поняла – если я не съем эту записку самостоятельно, то она просто затолкает ее мне в глотку. Без колебаний. – Попрощаться вздумала, сучка?! Теперь попробуешь, каковы на вкус твои слова. Живо, я сказала! – прикрикнула она, теряя терпение.
Я поспешно схватила бумажку и запихнула себе в рот. Она была потертой и измятой, наверное даже пропитанной немалым количеством Настиных слез. Кое-как пережевав злосчастную записку, я поморщилась и с трудом проглотила ее, опасаясь, как бы она не застряла у меня в горле. Почти сразу возникло ощущение несильной, но противной тошноты.
Настя взирала на все это с хладнокровием, которое, впрочем, сохраняла с очень большим трудом. И тогда я взглянула на нее с жалобным видом и тихонько проговорила:
- Все-таки краткость не просто сестра таланта… Это вообще очень положительное качество при выражении своих мыслей! Без дрожи и не подумаешь, что было бы, напиши я тебе целое послание… До ночи давилась бы им сейчас.
Настя, ошеломленно моргая, глядела на меня во все глаза. Она подбирала хоть какие-нибудь слова, но в итоге смогла лишь сдавленно пробормотать чуть ли не на грани истерики:
- И у тебя еще язык поворачивается шутить по этому поводу?!
- Лучше уж шутить, чем сходить с ума… – отозвалась я все так же тихо, но уже значительно более серьезно.
Тогда Настя покачала головой, сделала глубокий вдох и прикрыла ненадолго глаза. Немного взяв себя в руки, она сверкнула на меня гневным взглядом, в котором помимо этого читалась уже и неприкрытая страсть, жажда, которую давно не утоляли, и твердо принятое решение.
- Раздевайся! – негромко, но внушительно велела она.
