— Саш, послезавтра в пять вечера. Здесь, в «Бакулевском». И сразу приходи ко мне в ординаторскую.
— Нет, — на ходу качает она головой, — нет.
— Почему?
— Потому что я туда не приду.
— Что, диван испугал? — всё-таки врезал ответным я.
Она ничего не ответила. Порылась в кармане сумки, вытащила брелок, нажала на кнопку сигнализации, и где-то в дальнем ряду машин отозвалась её «Хонда».
— Са-аш, ау?
Не оборачиваясь, она шагнула за строй занесенных снегом автомобилей и исчезла.
«Какая муха её укусила? Ведь всё же нормально было… Не понимаю. Ладно, потом разберемся». Устало пошарив в кармане, нашёл ключи от машины и побрёл по скрипучему снегу к «Паджеро».
Глава 4. Кто ты?
Самый лёгкий, простой и безопасный способ соблазнить женщину – позволить ей самой вас соблазнить.
1.
«Кадр первый. Пэкшот — белый фон. Звук размеренных, чётких мужских шагов. Перспектива, и зритель видит, что белый фон — это белый халат хирурга. Удаляясь от зрителя, врач идёт по коридору больницы. Подводка…»
«Так, а что с подводкой?» — думаю я и в сотый раз за последний час ловлю себя на мысли, что тупо смотрю на эту, пока единственную строчку, отпечатанную мной на компьютере. Бездумно втыкаю в монитор ещё пару секунд, пока меня не приводит в чувство резкая боль в мизинце. Вздрогнув, перевожу взгляд на палец. Оказывается, всё это время я машинально ковыряла ногтем заусеницу. И доигралась: на месте сорванной кожи — рваная ранка, которая набухает зловещей кровавой каплей. Капля стремительно увеличивается в размерах, мизинец начинает дёргать, пульсировать, я мысленно чертыхаюсь и, как ребенок, сую палец в рот. Здоровой рукой принимаюсь выдвигать ящики стола, пытаясь найти припрятанную там мной пачку салфеток.
— Саш, что случилось? — подает озабоченный голос Таня, которая, как и я, сидит в бизнес-центре «Останкино» за компьютерным столом, но справа от меня, и теперь с интересом наблюдает за моими манипуляциями.
— Заусеницу содрала, — вынув палец изо рта, нехотя сообщаю я и зачем-то показываю ей раненую конечность.
— Ой! — пугается Таня и предлагает: — Саш, может, в туалет сходишь, замоешь?
— Да всё нормально. — Найдя пачку салфеток, обматываю салфетками пораженный участок.
— Может, пластырь тебе принести? — Таня приподнимается и зависает над стулом, всем видом демонстрируя готовность сорваться на первый этаж, где есть аптечный киоск.
— Не надо, — вяло отбиваюсь я, — и так пройдет.
— Ну смотри, — Таня неохотно опускается на стул. Я киваю и, изображая увлеченность работой, снова утыкаюсь в компьютер.
Из бледно-голубой глубины монитора выступает моё отражение. На голове — аккуратный пробор, в голове — бардак, на лице — вся палитра бессонной ночи. Последнего в мониторе, разумеется, не видно, но я-то знаю, что это там есть! А с учетом того, что в душе у меня сейчас царит полный раздрай, то надо ли мне рассказывать вам, какое у меня настроение?
Да и что рассказывать-то? Что мне дико стыдно за ту интимную сцену, которая позавчера разразилась у нас с Сечиным на парковке? Но мне не стыдно — мне, скорей, неприятно, что эта сцена вообще была, потому что она абсолютно лишняя в свете моих отношений с Игорем. Что я испугалась, когда поняла, что я могу потерять Даньку, если слухи об этой сцене докатятся до Игоря? Да, я испугалась тогда и очень боюсь сейчас, потому что надо быть идиоткой, чтобы так глупо подставиться. И не надо тут про влечение и взаимную страсть — поверьте, если у тебя голова на плечах, то с желанием можно справиться. По крайней мере, раньше я считала именно так.
Так что же изменилось сейчас?
Похоже, пора наконец перестать себе врать и сказать правду. А правда заключается в том, что за эти коротких два дня мой мир затрещал по швам, перевернулся и встал с ног на голову, а я потеряла равновесие, потому что больше не знаю, как теперь вести себя с Сечиным. Что я не высыпаюсь вторую ночь, потому что до трёх утра разглядываю потолок и мучительно пытаюсь понять, как так случилось, что мужчина, которого я знаю всего каких-то два дня, ухитрился превратить мой покой в мишуру и вытащить из меня женщину, которой я когда-то была?
