Невозможно скрывать от самого себя: Гарри был прав – Дамблдор оставил их буквально с пустыми руками. Ну, отыскали они один крестраж, так и тот уничтожить не могут, а остальные крестражи по–прежнему совершенно недоступны. Отчаяние грозило захлестнуть его с головой. Рон поражался, как у Поттера хватило самонадеянности потащить с собой друзей в это бессмысленное путешествие неведомо куда и самому же уйти от них. Он ничего не знал, ни о чем не имел ни малейшего представления и каждую минуту мучительно ждал, что Делия тоже скажет: с нее хватит, – и соберется уходить. По вечерам они почти не разговаривали. Блэк вынимала из сумочки портрет Финеаса Найджелуса и устанавливала его на стуле, прислонив к спинке, как будто он мог заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Гарри. Не смотря на свои прежние громогласные уверения, что он никогда больше к ним не явится, Финеас Найджелус удостаивал их посещением каждые несколько дней с завязанными глазами – должно быть, не мог удержаться, рассчитывая хоть что–нибудь выведать. Рон был ему даже рад: все–таки какое–никакое общество, даром что ехидное и зловредное. Они жадно ловили любые новости о том, что делается в Хогвартсе, хотя Финеас Найджелус был далеко не идеальным источником информации. Он искренне почитал Снейпа – первого директора–слизеринца со времен самого Финеаса, поэтому Рону приходилось следить за собой; при всяком критическом отзыве о Снейпе или дерзком вопросе по его поводу Найджелус немедленно покидал картину. Тем не менее кое–какие обрывки удавалось узнать. Снейп, как выяснилось, постоянно сталкивался с глухим сопротивлением части учеников. Джинни запретили прогулки в Хогсмид. Снейп возобновил старый указ Амбридж о запрете собираться вместе трем и более ученикам и об обязательной регистрации ученических организаций. Из всего этого Рон заключил, что Джинни, а с нею, возможно, и Полумна с Невиллом стараются возродить Отряд Дамблдора. Ему отчаянно, до ноющей боли в животе захотелось увидеть Джинни, но заодно с ней снова вспомнился Гарри, потом Дамблдор и сам Хогвартс, по которому Рон тосковал почти так же сильно, как по своей сестре. Пока Финеас рассказывал о выкрутасах Снейпа, Уизли на секунду поддался безумию и подумал: не вернуться ли ему спокойно в школу, вместе со всеми сопротивляться режиму нового директора, а тем временем у него будет еда, мягкая постель, и пускай другие все решают за них – в ту минуту это казалось самым желанным на свете. Однако после он вспомнил, что объявлен Нежелательным лицом как и Делия с Гарри, что за его голову назначена награда в пять тысяч галеонов и соваться сейчас в Хогвартс было бы так же неосторожно, как явиться прямиком в Министерство магии. Финеас Найджелус невольно подчеркивал опасность, то и дело ненавязчиво пытаясь выяснить, где сейчас находятся Рон и Делия. Каждый раз, как он это делал, Блэк бесцеремонно заталкивала его в расшитую бисером сумочку, после чего Финеас неизменно пропадал на несколько дней. Погода портилась, становилось все холоднее. Рон и Делия не решались подолгу оставаться на одном месте, поэтому из южной части Англии, где разве что по ночам слегка подмораживало, им пришлось переместиться в другие районы. То их забрасывало в горы, где хлестали дожди вперемешку со снегом, то на болота, где палатку залило ледяной водой, то на крохотный островок посреди шотландского горного озера, где их за ночь засыпало снегом чуть ли не по самую крышу. В окнах домов уже мигали огоньками рождественские елки, и наконец наступил вечер, когда Уизли снова отважился заговорить о единственном, на его взгляд, оставшемся направлении поисков. Они только что закончили необычно вкусный ужин: Делия в мантии–невидимке навестила ближайший супермаркет (причем добросовестно положила деньги в кассу), и Рон надеялся, что она станет более сговорчивой, наевшись спагетти и консервированных груш. Кроме того, он предусмотрительно предложил на пару часов отдохнуть от крестража, который висел теперь на спинке кровати.
— Делия?
— Рон, прости, я не хочу сейчас ни с кем говорить, — отрезала, смаргивая слезы, Слизеринка. Абсолютно все ее мысли, словно заведенная карусель, вертелись возле одной точки «Гарри». Девушка плохо спала, мало ела и постоянно оглядывалась на любые шорохи в надежде, что Поттер вернулся, но увы, и следа его не было.
***
Всходило солнце, над головой раскинулось огромное выцветшее небо во всей своей чистоте и беспредельности, равнодушное к ребятам и их страданиям. Рон сел у входа в палатку и глубоко вдохнул умытый воздух. Просто быть живым, смотреть, как солнце поднимается над блистающими снежными холмами, – это же величайшее сокровище на земле, но Уизли сейчас был неспособен его оценить. Все в нем онемело от сознания страшной беды. Перед ним лежала укутанная снегом долина, в сверкающей тишине разносился далекий колокольный звон. Гриффиндорец, сам того не замечая, впился пальцами в собственные руки, как будто старался победить физическую боль.
