Буквально за неделю до войны я был утвержден заместителем наркома цветной металлургии. Я вернулся из Москвы, чтобы сдавать завод новому директору. Сдавать не пришлось, и я не вступил в новую должность, а, оставаясь директором, полтора месяца под артиллерийским огнем эвакуировал свой завод на Урал. Мы – на одной стороне Днепра, немцы – на другой. Причем они завод не бомбили, не разрушали. Он им был нужен, как самый большой в Европе. Много было тогда убито моих товарищей…
Прошли бои под Москвой, когда мы, наконец, эвакуировали свой завод. Эвакуировали хорошо, за что я получил первый орден Ленина…
Стал проситься на фронт, поскольку я – вояка бывалый… Ломако категорически потребовал: „Немедленно его ко мне заместителем, так как он утвержден ЦК замом по алюминиево-магниевой и электродной промышленности“. И я полетел в Свердловск…
Случилось так, что молодой директор завода, он же член Челябинского обкома партии, поехал на пленум и в машине умер от разрыва сердца. Износился, хоть и молодой. Я к Ломако: „Дай я сам поеду на завод и буду его достраивать“. И всю войну проработал директором уже этого Уральского алюминиевого завода. И с 20 тысяч тонн довел производство алюминия до 75. Получил за этот период еще два ордена Ленина…
После того как немцев стали гнать и наши близко подошли к Берлину, наркоматы вернулись на свои места. В том числе и мой – наркомат цветной металлургии. Вернулся и я – снова заместителем по алюминиево-магниевой промышленности к Ломако. Мое нынешнее министерство находится рядом с министерством цветной металлургии. Я всегда смотрел на него из окна своего кабинета…
