И она снова замолчала. Георгию остро захотелось что-то с этим молчанием сделать.
— А помнишь, как на этом же месте мы…
— Что?
— Вот это.
Георгий развернул ее к себе — и поцеловал. Может, это и неправильно. Может, не ко времени сейчас. Хотя целовать любимую женщину — время всегда подходящее. И хватить молчать, Ирка!
Говорить она не начала. Но неожиданно крепко сама притянула его за шею. И отвечала на поцелуй смелыми касаниями губ, и приоткрыла эти губы. И вот двое на крыше сплелись уже совсем плотно и близко. Пусть и молча.
Георгий просунул руку сразу и под ветровку, и под футболку, и с наслаждением почувствовал под ладонями изгиб узкой спины. А другой рукой накрыл небольшую упругую грудь.
— Гоша! — ахнула Ирина. Ну вот, уже не молчим. А он ей отвечать не стал. Он снова целовал ее, гладя грудь и прижимая все плотнее ее бедра к своим.
— Гоша, — попыталась перевести дух Ира. — Гоша, мы же не будем это делать здесь…
— Почему нет? Мы уже делали это здесь… — он переключился с ее рта на шею.
— Гошка! — взвизгнула Ира. Он тоже почувствовал. На шиворот упала первая прохладная капля. Начался дождь.
Но их это не остановило. Они целовались под дождем, пока не промокли. Насквозь. И только после этого сошли с того самого места, которое дважды переменило их судьбы.
А дома они отогревались под горячим душем, и снова там целовались. А потом перебрались в постель и занимались любовью — горячо и жадно. А потом лежали, обнявшись.
И снова молчали.
Нет, так не годится.
— Ты будешь меня кормить?
— Я?! — Ира округлила глаза.
— Конечно, ты. Женщина, твое место на кухне.
— Ах, ты!
Он рассмеялся, уворачиваясь от замаха подушкой.
Но подушку Ира так и не кинула, прижала ее к животу и сидела и смотрела на него своими круглыми серыми птичьими глазами.
— Гош, неужели это… вот… все… правда?
— А ты повтори это вслух.
Она смотрела на него внимательно.
— Я тебя люблю… — начала неуверенно.
— Отлично, — кивнул Гоша. — Дальше.
— Ты… меня любишь.
— Точно. Дальше.
— У нас будет семья.
— И это правда.
— И…. — совсем тихо… — и дети.
— В точку, любимая — Георгий обнял ее вместе с подушкой. — Ну что, пойдем кормиться?
— Пойдем! — улыбнулась она. — Знаешь, давно мечтала по-настоящему похозяйничать на твоей кухне.
— Она теперь твоя.
— Я тебе говорила, — Ира всхлипывала, а Гоша ее гладил по спине. — Я тебе говорила, что я — сломанная кукла!
— Тише… тише… — он гладили ее по спине. — Все хорошо.
Их браку уже два года. И все в нем прекрасно. И быт, и постель, и общие интересы, и отношения с родственниками. Кроме одного. Упорного желания Иры зачать ребенка. Гоша принял это желание как данность. Они прошли все обследования — оба, и Ирина, и Георгий тоже. У него оказалось все в полном порядке. Ирин диагноз, к сожалению, в очередной раз подтвердился. И вдруг — задержка. Три дня. Тесты показывали отрицательный результат, но Ира уже поверила. Несмотря на все свое медицинское образование поверила. А потом — менструация. И слезы.
— Ну все, все, — он гладит и гладит ее по спине. Слова какие-то дежурные, бессмысленные, но какие говорить — Георгий не знает. Так и не научился. Так и не придумал.
— Ты же говорил, что не умеешь утешать плачущих женщин, — напоследок шмыгнув носом, Ира прижалась мокрой щекой к его плечу.
— Не умею, — согласился Гоша. — Зато я тебя люблю.
— И я тебя люблю. Прости меня, Гош, за эту истерику.
В ответ он прижал ее к себе еще крепче. Когда люди вдвоем и любят друг друга — они справятся со всем.
Дверь отлетела в сторону с удивленным стоном дверной ручки и глухим стуком.
Так заходил в кабинет генерального директора только один человек. Даже не заходил. Влетал.
Георгий встал со своего места, шагнул в сторону и раскинул руки.
— Алиска!
— Папочка, я так скучала!
И спустя секунду Георгий прижимал к себе нетерпеливое и дрожащее от новостей тело дочери. Кивнул через голову Алисы Валерию Павловичу — только ему Гоша мог доверить забирать Алису из детского сада, танцевальной секции и художки.
Алиса устроилась у него на коленях и минут пятнадцать вываливала на Георгия все свои новости. За восемь часов-то, что они не виделись, их много накопилось. Гоша слушал, кивал, задавал вопросы и смотрел на Алису. На свою дочь.
Им говорили: «Давайте, мы вам найдем новорожденного. Чистенького, хорошенького, прямо из роддома, будет как будто ваш. Только это дорого».
Ирина отказалась. А Георгий с женой спорить не стал. Это ее решение, ее война с собственными демонами, а его дело — прикрывать спину и подавать патроны.
В итоге они взяли трехлетнюю девочку из дома малютки. Когда Гоша впервые увидел Алису — он содрогнулся. Диатезная, плешивая, с конкретным отставанием в развитии и отчетливым запахом мочи. Тогда только огромным усилием воли он не одернул Ирину. Не спросил: «Ты точно знаешь, что делаешь?!». Но он смог удержать этот и другие вопросы внутри.
А теперь не представлял себе жизни без Алисы.
