— Раньше я думал, что никогда не смогу простить тебя, — признался Йен. — Ненависть сжигала меня изнутри, я никогда не чувствовал себя так и боялся собственных ощущений. Я долго размышлял над этим и впоследствии корил себя за то, что даже не выслушал тебя в тот вечер, хотя когда-то клялся, что буду с тобой всегда и постараюсь понять и принять любой твой выбор, каким бы он ни был. Я был в какой-то степени эгоистом, пытаясь заставить тебя почувствовать то же, что ощущал я — желание иметь детей. И при этом я совершенно забывал о том, что ты младше меня на десять лет, а это значит, что в жизни у тебя могут быть совершенно другие приоритеты, которые отличаются от моих. Знаешь, жизнь со временем научила меня принимать всё, что с нами происходит, — сказал Йен. — И, самое главное, прощать близких людей. Знаешь, мне сейчас так легко… Я долгое время хотел поговорить с тобой обо всём, что сказал сейчас, но не решался. Ну хоть так судьба толкнула меня на этот разговор. Так что теперь, даже если худшие прогнозы врачей сбудутся, я уйду из жизни со спокойной душой.
— Пожалуйста, живи, — чуть слышно прошептала Нина. — Ты ещё очень многое должен воплотить в жизнь.
Йен слабо улыбнулся.
В этот момент в палату заглянула медсестра.
— Прошу прощения, что прерываю, — робко сказала она, — в нашем отделении посетителям не разрешено находиться в палате больше часа.
— Да-да, — встрепенулась Нина. — Можно ещё буквально пять минут?
— Но не больше, — сказала медсестра. — Вы же сами видите, пациент ослаблен.
— Такие визиты мне идут только на пользу, — сказал Йен.
Медсестра вышла из палаты.
— Знаешь, — обратилась к Сомерхолдеру Нина, — я хочу кое-что тебе подарить.
С этими словами болгарка вытащила из своей сумочки маленький гранатовый нательный крестик с простой чёрной тесьмой.
— Мама подарила мне этот крестик, когда мне было семь лет. С тех пор я с ним не расставалась никогда, хотя ни разу не надевала его на себя. Я не могу назвать себя набожным человеком, но я всегда верила и буду верить в то, что всё-таки в нашей жизни есть кто-то выше нас. А рядом с каждым из нас всегда есть ангел-хранитель, уберегающий от многих бед и невзгод. Возьми его, — с этими словами Нина вложила в руку мужчины крестик и зажала его пальцами Йена. — Не теряй его. Всё будет хорошо, — прошептала Нина.
Йен взглянул на крест, а затем на Николину. Та улыбнулась.
— Я всегда верила и буду верить в тебя, — сказала она. — Обязательно звони, если тебе что-то будет нужно.
— Я очень надеюсь, что всё-таки смогу прийти на премьеру фильма с тобой в главной роли, — отозвался Йен.
Сомерхолдер в последний раз взял руку Нины в свою и крепко её сжал.
— Будь счастлива.
Нина приветливо кивнула Йену и вышла из палаты, чувствуя одновременно и лёгкость, и тревогу. Уже спускаясь по лестнице, Нина заплакала снова. С ней была настоящая истерика. Оставлять Йена она боялась. Их разговор очень напоминал ей прощание, и мысли об этом приводили её в полное отчаяние.
Йен в скором времени заснул. И снилась ему не его невеста, не родной дом и не друзья, а она — девушка, по которой он так скучал, с которой в этот день вновь смог почувствовать лёгкость и которая помогла ему поверить в то, что ещё, может быть, не всё потеряно. Йена, как и Нину, нельзя было назвать очень верующим человеком, но даже во сне он крепко сжимал в руках тот самый крестик, который ему подарила Нина. Теперь он для него стал своеобразным символом надежды и напоминанием о близком человеке.
Комментарий к Глава 33 *Петанк – провансальская игра, бросание шаров.
====== Глава 34 ======
Нина, выйдя из здания больницы, отправилась прямиком в аэропорт: нужно было взять билеты в Нью-Йорк, потому что билет на Ковингтон, купленный ею, был только в один конец. Однако желания и чувства Нины были прямо противоположны её действиям. Болгарка чувствовала, что уезжать из Ковингтона, по крайней мере сейчас, она не должна: её не покидало ощущение, что если она уедет, может случиться что непоправимое, страшное. На протяжении всей полуторачасовой дороги до аэропорта Нина старалась убедить себя в том, что все её дурные предчувствия — не более чем результат её эмоциональности. «Йен в надёжных руках. Рядом с ним лучшие врачи… И Никки», — повторяла себе Добрев.
Как она добралась до аэропорта, Нина даже не помнила: ей казалось, что она всё делает на автомате и находится в какой-то прострации.
— Девушка, билеты на рейс Ковингтон — Нью-Йорк есть, только ближайший вылет завтра в 21:30, — тараторила приветливая сотрудница авиакассы, которой, кроме Нины, предстояло обслужить ещё не один десяток человек. — Вы будете брать?
