Однако, всё-таки надеясь, что это чья-то неудачная шутка или подобное, Нина отправилась к соседям, спрашивая о случившемся всех, кто уже успел вернуться с работы. Никто из них никакого отношений к ребёнку не имел и, более того, даже не видел, как коляска оказалась около особняка. Предпринимать что-либо без Йена Нина боялась, и особенно — обращаться в полицию, поэтому ей ничего не оставалось делать, кроме как отправиться вместе с малышкой домой. Нина решила дождаться возвращения Сомерхолдера и до этого момента оставить ребенка у себя.
Домой Нина вернулась в абсолютной растерянности. К тому моменту Амели уже проснулась и теперь, лёжа в коляске, внимательно смотрела на болгарку, изредка хныкая. Глаза девочки были очень похожи на Нинины: они были такого же шоколадного оттенка, и уже сейчас, несмотря на юный возраст малышки, в них было заметно озорство.
— Господи, зайка, тебя, наверное, нужно покормить... — вслух спросила Нина, аккуратно взяв ребёнка на руки.
Девочка прислонилась головой к её груди, и болгарка почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Судя по всему, 8 декабря 2014 года было датой её рождения, и малышке на данный момент было десять месяцев. Нина поспешила отправится в ближайшую аптеку, чтобы купить смесь для малышей такого возраста.
Болгарка делала всё на автомате, до конца не веря и не осознавая, что всё это происходит с ней, однако отступать было некуда. Правдивым был один-единственный факт: сейчас Нине некогда сидеть сложа руки, ведь рядом с ней сейчас совсем маленький человечек, который нуждается в ней и у которого, кроме неё, на данный момент никого нет. Нина никогда раньше не оставалась с такими маленькими детьми одна, но к её удивлению малышка не доставляла ей особых хлопот, и как обращаться с малышами её возраста, Добрев знала.
После того, как она наскоро покормила девочку, Нина поняла, что малышка хочет спать. Болгарка взяла Амели на руки.
«Господи, кем же нужно быть, чтобы оставить собственного ребёнка?» — думала Нина, укачивая девчушку и не отводя взгляд от её ангельского личика.
Из головы у болгарки не шли первые строчки записки: из них она понимала, что ребёнка, по всей видимости, оставили у их с Йеном дома намеренно. И значит, это был кто-то, кто их знает… У Нины не было знакомых с детьми такого возраста, родственников — тем более, поэтому предположение, что девочка может каким-то образом относиться к ней, она сразу отвергла. Но в записке был упомянут и Йен… Нина в уме посчитала сроки, и, словно вспышка, у неё в голове возникла мысль: а что, если это…дочь Йена?! По сухим цифрам всё сходилась: если малышка действительно родилась в декабре 2014 (а это было похоже на правду), то Йен мог запросто иметь отношения с её матерью, ведь до появления девочки на свет его не связывали отношения ни с кем (Нина напрягла память и вспомнила, что с Никки Йен начал встречаться лишь в мае 2014). Чем больше Добрев об этом думала, тем сильнее у неё начинали дрожать руки. До прихода Йена она не могла найти себе места и тщетно пыталась успокоиться. Она начала всматриваться в лицо девчушки, но никаких общих черт с Сомерхолдером не находила.
«Господи, Нина, чем ты занимаешься», — думала она. «Невозможно предугадать, чей это ребёнок и как он здесь оказался».
Однако доводы здравого смысла были слабы перед эмоциями. Нина почувствовала некоторое успокоение, когда вечером услышала звонок в дверь: вернулся Йен.
— Привет, котёнок, — улыбнулся он, проходя в дом и целуя болгарку в губы. — Знаешь, такая тёплый вечер стоит… Может быть, сходим на озеро?
— Йен, думаю, сегодня точно не получится, — рассеянно пробормотала болгарка.
— Что случилось? — насторожился Сомерхолдер, увидев беспокойство Нины и то, как у неё дрожали губы.
— Йен, мне надо тебе кое-что… Точнее, кое-кого показать, — произнесла Нина и, дождавшись, пока Йен снимет верхнюю одежду, провела его в гостиную, где стояла коляска.
Йен не верил собственным глазам. Наклонившись к коляске, он увидел посапывавшую в ней девочку.
— Кто это?.. — ошарашенно спросил брюнет.
— Я не знаю… — проговорила Нина. — Но, возможно, это твоя дочь.
====== Глава 40 ======
Последняя фраза Нины послужила для Йена чем-то наподобие холодного душа и вырвала его из забытья. До этого момента пристально смотревший на малышку, теперь он перевёл взгляд на Добрев и понял, что сама она удивлена не меньше него самого и даже напугана.
— Что? — только и смог вымолвить Йен.
— Я сама ничего не понимаю, — пробормотала Нина, опустив глаза и мотнув головой.
Болгарка взяла с журнального столика записку, которую она нашла пару часов назад, и протянула её Сомерхолдеру. Йен вчитывался в строки, выведенные не слишком аккуратным, но вполне понятным почерком, и не верил своим глазам.
— Это же бред, — проговорил он.
— Не знаю, может быть, — словно в забытьи, сказала Нина. — Только факт остаётся фактом, ребёнка подбросили почему-то именно нам.
