Мерзкий голос с корейским акцентом прервал нас в тот самый момент, когда я собиралась снять штаны с Джозефа. Сам он резко остановился и, выпрямившись, нахмурился, когда встретился взглядом с Динхом, внезапно вошедшим в нашу комнату. В груди мгновенно стало противно, будто комок грязи со всего размаху кинули прямо в лицо, а затем смачно размазали по всему телу. Жгучее желание смыть с себя всё это заполнило меня до краёв ядом – ещё немного и скорчусь на полу с пеной во рту.
– Ты должен был прийти позже, – слегка настороженно сказал Джозеф, не отводя взгляда от Динха.
Тот закатил глаза.
– Мне стало скучно. Тем более голой я видеть её хотел меньше всего.
С каждой секундой мне становилось всё хуже: я не понимала, что происходило, почему Джозеф так мирно разговаривал с Динхом и что последний вообще тут делал. Мне даже в голову не пришло прикрыться – я откровенно пялилась на двух мужчин и тщетно старалась осознать, что сейчас будет и чем для меня всё это вновь обернётся.
– Надо было прийти позже, – твёрдо настаивал Джозеф, надевая обратно футболку и не смотря на меня.
– А какая разница, я уже пришёл, а она меня уже увидела, – усмехнулся Динх и достал наручники. – Будь паинькой сейчас, не стоит тут всё крушить, как в прошлый раз. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя ещё раз подстрелили? А твой папаша будет снова ужасно недоволен.
– Папаша?! – мгновенно вспыхнула я, ощутив такой прилив ярости, какой ещё никогда в жизни не испытывала.
– А тебе Филдинг не рассказал, что хочет отдать тебя на эксперименты? – состроил невинное лицо мужчина, медленно приближаясь ко мне.
– Заткнись, – приказал Джозеф, и это было последней каплей.
– Ты предал меня, Джозеф! – собирая всю свою злость, воскликнула я. – Ты ведь знаешь, как я боюсь экспериментов отца! Ты ведь знаешь это и хочешь отдать меня… ему?!
– Делора…
– Ты предатель! – закричала я, тяжело дыша от сдерживаемых слёз и слыша, как в квартиру заходили ещё люди, чтобы забрать меня. Забрать к отцу.
Огонь имел свойство не только обжигать тело, но и прокрадываться своими щупальцами прямо в душу, неосознанно осуществляя циркуляцию крови. Он тянул, обжигал и молил дать ему волю в самые сокровенные частички прогнившего сознания человека, распространялся, доводя импульс до предела. Как после этого оставаться на грани, когда монстр уже на кончиках пальцев?
Никак.
Лишь с желанным удовольствием осуществлять пороки, не обращая внимания на взвизгивание совести и разбитой любови. Ничего больше не имело значения. Ничего.
Н-и-ч-е-г-о.
Полностью покрытая огнём и видя мир жёлто-красным, я кинулась на Джозефа, сойдя с ума от боли и предательства. Мною двигало что-то инородное, точно моим телом хотел завладеть кто-то ещё, а в мыслях так и плавали бредовые идеи о том, как было бы классно сжечь Джозефу глаза, снять кожу и высушить тело, чтобы потом с жадностью его сожрать. Безумие двигало мною в тот момент, ожившее желание всех убить – как в тот момент, когда я спасала Джозефа и Филис. Вот только сейчас я пыталась спасти саму себя. От кого? От этого предателя, что с силой врезал по голове чем-то тяжёлым.
А свет в конце туннеля погас.
XXIV: А от боли разбилось сердце
– И долго мы будем её ещё терпеть? – какой-то противный, но знакомый с британским акцентом голос раздался так близко, будто над самым ухом.
– Мы должны ей помочь, – возразил девичий светлый голос.
– Нет, мы не станем ей помогать. Она такая тупая, зачем нам это делать? Заняла нагло тут Главное место, а мы ей ещё должны помогать. С чего вдруг?
– Но она же наша подруга! – не сдавался второй голос, но тут появился третий, который можно узнать из тысячи:
– Я согласен с леди, мы не станем ей помогать. Поверь мне, Дженнис, ты такая же тупая, как и она.
– Ты всех всегда считаешь тупыми, – четвёртый колючий голос резал слух.
– Кроме Донны тут нет ни одного умного человека! – рассмеялся Адлер. – Даже Кейт не такая умная, как она или я.
– И какой тогда у тебя план? – нерешительно спросила Дженнис, будто надеялась на лучшее. – Я не хочу никому причинять зла.
– Ты
