Стало трудно дышать, одежда ещё сильнее прилипла к телу, голова разболелась, жар мешал мыслить разумно, но одно было ясно – у меня когда-то был брат. Родной брат. Близнец.
Б-р-а-т.
– Но… зачем тебе дети? – с пересохшим горлом сипло спросила я.
– Для экспериментов, конечно, дурочка! – с раздражением на мои вопросы ответил мужчина. – В то время мне нужна была женщина, которая сильно любила бы меня и не возражала бы против моих принципов. Мне нужна была женщина, которая сидела бы с детьми и воспитывала бы их, а я всего лишь проводил бы над ними опыты. И твоя мама была готова угодить мне, пока не умер её сыночек! Надо же, какая трагедия! Зато как он оказался полезен…
– А затем оказалась полезна и я? – сухо фыркнула я, сглотнув.
– Не так хорошо, как Адлер, но да, – немного успокоившись, повёл плечами Аривер. – Ты слишком странная оказалась: тебя эмоционально качало из стороны в сторону – то молилась, то уроки учила, то плакала, то закрывалась от всех. А иногда даже совершенно не чувствовала боли…
Вздрогнув, я в панике прижала к груди перебинтованные руки и попыталась успокоиться.
– Мама погибла. Из-за тебя.
– Это был её выбор, – отрезал Аривер и наконец-то посмотрел на меня, но через секунду резко отвёл взгляд. – Она сама виновата, что не хотела тебя отдавать.
– Она сказала, что о чём-то проболталась, – я потёрла веки, желая прогнать усталость вместе с воспоминаниями. – И что ты это как-то узнал…
– О, твоя мамаша любила во всём винить себя, потому что и вправду совершала порой слишком глупые поступки, – с ненавистью в голосе сказал Аривер. – После своего ухода я всегда подслушивал, что она там говорила по телефону, потому что вдруг что-то могло пригодиться. И как-то раз она проболталась своей подруге, что заболела «огненной болезнью» и боится, что заразила тебя. И конечно же, я хотел в этом убедиться – зная твою стойкость к моим экспериментам, я захотел тебя вновь заполучить. И как хорошо, что в этот раз мне никто не будет мешать.
– Ненавижу тебя, – прошипела я, стискивая челюсти.
– А ты меня никогда и не любила, как и я тебя, так что новость уже давно не актуальная.
– Хочешь узнать, как избавиться от болезни? Как остановить катастрофу? – я максимально пыталась скрыть ноты надежды в голосе.
Аривер хмуро глядел в окно, теребя ремешок дорогих часов.
– «Кандела»11 – так мы называем этот вирус, пришедший к нам на Землю из-за вспышек солнца. На первых заражённых он воздействовал довольно специфично: пару деревень в Африке сгорели полностью и вовсе не из-за пожаров, а именно из-за странной вспышки солнца. И когда учёные туда приехали, они вовсе не подозревали, что подцепят вирус на свои костюмы и разнесут по всему своему городу, а затем – по всему миру.
– А я всё гадала, как в таком вечно холодном городе, как Колдстрейн, могла появиться такая болезнь, ведь там даже солнца нет, – тихо размышляла я вслух. – А в остальных городах «огненное бедствие» началось ещё раньше…
Аривер пропустил мои слова мимо ушей: он увлечённо рассматривал две пробирки, которые подставил под свет яркой лампы на высоком потолке – одна наверняка с моей кровью, а вторая со знакомой прозрачной жидкостью, имеющей сероватый оттенок.
– Только благодаря последним длительным опытам над тобой мы имеем сейчас «сыворотку равнодушия», хотя её недостаточно для излечения от Канделы, но зато это неплохой способ, как прожить ещё пару дней. Однако «сыворотка» действует хорошим толчком для того, чтобы изобрести лекарство, над чем я сейчас, собственно, и работаю. Ты ведь в курсе, что это я её изобрёл? А то я вижу, ты многого не знаешь или просто не помнишь, как всегда.
– Так хочешь похвастаться своими изобретениями? – в неприязни скривила я лицо.
Аривер сверкнул злым взглядом, отчего мне тут же стало не по себе – слишком отчётливо я помнила некоторые ужасы детства. И как хорошо, что не всё помнила.
– Уж поверь, спасение так не твоей, а хотя бы других жизней людей, стоит того, чтобы потрудиться, а потом купаться во всемирной славе.
– Только о славе и думаешь, – прорычала я, не в силах справиться со злостью на отца, как бы я его ни боялась и ни знала.
– Только о себе и думаешь.
