А печаль холод греет полностью

– Да потому что я его сводный брат! – и не дав мне ни секунды на потрясение, судорожно продолжил говорить: лишь бы наконец-то во всём признаться. – У нас общий отец, матери разные. И… Тория тоже мне сводная сестра, но Хэмфри с Олин мне родные. Отец завёл две семьи с целью вырастить идеальных убийц и мошенников, каким и являлся наш с Элроем отец. Это были вечные соревнования между нами: когда мне было девять лет, для меня не существовало ничего важнее, чем быть сильнее старшего брата и выглядеть как можно лучше в глазах отца. Я делал всё, что он мне приказывал: воровал, грубил, выносил пытки, занимался помимо уроков тренировками, а один раз даже по случайности убил человека… – его тело содрогнулось от кошмарных воспоминаний, взгляд пусто уставился на дрожащие руки. – И, видимо, только поэтому отец решил, что я лучше Элроя, и оставил свою вторую семью с детьми, а сам ушёл к моей матери. После этого прошло меньше года, когда родился Хэмф, который никогда не увидит своего папу – тот погиб у меня на руках. И с тех пор Элрой держит на меня лютую злость, он хочет мне отомстить за то, что я оказался якобы лучше, за то, что ему пришлось носить фамилию матери, а не нашего отца. Детская обида сделала из него настоящего монстра, какого и хотел наш отец, тогда как я… Я отчаянно хотел стать лучше: помогал маме, старался забыть всё то, чему меня учил отец, заботился о Хэмфри и Олин, которые, однако, из-за генов отца имели характерную жестокость. И я стал добрее… но, видимо, не настолько, как мне хотелось бы. Когда ты сказала, что ты работаешь телохранителем Элроя, я решил, что лучше предать тебя и сохранить тебе психику, чем знать, что этот психопат проникает тебе в мозги, и при этом не в состоянии тебе помочь.

Я оказалась в полнейшем шоке и понятия не имела, что думать на этот счёт, и поэтому решила обдумать всё это позже – лучше разобраться со всем оставшемся сейчас, иначе уже не будет такого шанса.

– Но… как ты нашёл моего отца? Он ведь ушёл из моей семьи…

Лицо Джозефа скривилось так, будто он был готов заплакать, но ни единой капли не прошлось по его исхудалым щекам, лишь глаза стали ещё темнее. Ему было так больно, что собственная тьма поглощала его заживо.

– Помнишь то лето, когда ты впала в кому? Так это всего лишь рассказ – ложь, придуманная мною, чтобы сохранить наши отношения.

Я мгновенно замерла, боясь даже дышать.

– Что?..

– Я тогда убил трёх человек, прям как ты, Делора, – его тусклый взгляд встретился с моим. – И тогда ты испугалась меня, испугалась того, каким я могу быть на самом деле. А я боялся вновь опуститься на дно, панически боялся и вправду стать убийцей, каким был мой отец. Ты бросила меня в том переулке, получив этот шрам на щеке. И знаешь, глядя на него, я всегда чувствую вину, ведь я тогда не пошёл за тобой, поверил, что тебе и вправду будет лучше без меня. Но это оказалось не так – ты уехала в лагерь работать вожатой на две смены, и встретила там якобы по случайности Элроя, но я уверен, что он специально оказался там, чтобы отомстить мне. И у него это получилось: ты завела с ним роман. А я… не смог этого морально пережить. И пошёл к твоему отцу, чтобы попросить его стереть тебе память. Чтобы мы вновь оказались вместе. Чтобы всё стало как прежде.

– Но стало ещё хуже.

Я смотрела на него и не замечала собственных горьких слёз.

Я смотрела на него и поражалась, как самый любимый человек мог принести столько боли.

Я смотрела на него и пыталась впихнуть в трещины своей души понимание того, зачем он так поступил со мной.

Я смотрела на него и всем телом чувствовала, как от правды разбивалось сердце.

Я смотрела на него и хотела лишь умереть.

Закрыть глаза…

И больше никогда их не открывать.

Никогда.

Никогда.

Никогда.

– Делора…

Зажмурившись, я мотнула головой, не в силах больше слушать этот родной голос.

– Оставь меня в покое, я не хочу больше тебя видеть, Джозеф. Не хочу.

– Но…

– Оставь меня! – не глядя, я схватила подушку и кинула её в Джозефа, но тот уже ушёл.

Как я и просила.

XXV: А убийство окрасит руки в алый цвет

Никогда ведь не знаешь, насколько ты привязан к человеку, пока эта связь не оборвется.

Артур Хейли

– «… Жизнь не просто может потерять статус редкого и ценного явления вселенского значения – она может оказаться явлением столь же распространённым, что и сами планеты. Нам остаётся всего-то ничего – обнаружить её».