Я лежал на её песке. Видно было как днем – в небе сияла полная луна. На трибунах сидели зрители.
Но это были не люди, а тени.
Великие владыки Рима, императоры и папы, маги и короли, древние первосвященники, вожди, пророки. Вся слава мира собралась в этих руинах. Былая слава, угасшая и развеянная, ставшая тенью и сном…
После того, как я попал в Чистилище и убедился, что душа бессмертна, я часто размышлял, чем услаждают себя великие существа, покинувшие мир. Теперь я знал. И не только знал, а сам выступал перед ними в цирке.
Сколько их собралось… Это я дал им возможность ненадолго воскреснуть. Впрочем, не только я – ещё постарались Лоренцо и лунный свет.
Я не просто так вспомнил про Луну. Над императорской ложей серебрился штандарт с её диском, и я чувствовал на себе взгляд Селены. Богиня тоже пришла на меня посмотреть… Или на своего ученика и моего соперника? Где она – в ложе? На небе? Ave, Selena…
Всадник навел копье и поскакал в мою сторону. Я знал – это Лоренцо делла Лýна, и сейчас он сделает со мной то же самое, что я сотворил с Эскалом.
И лишь тогда я понял, что на самом деле происходило, пока я учился у гримуара. Вернее, полагал, будто учусь.
Профетесса Совета Десяти сказала, что Лоренцо жив и гримуар у него. Теперь я знал, как такое могло быть.
Я даже не видел ещё настоящего кодекса. Книга, которой я подчинил своё сердце и ум, была обманкой. Опытному чернокнижнику Лоренцо ничего не стоило похитить её из моей сумки, когда я пытался перенести её в другое место. С тех пор я верил, что гримуар желает по какой-то причине оставаться в его доме. А дальше не требовалось особого колдовства – Мойра просто вписывала приказания в амбарную книгу.
Остальное сделала моя вера.
Я был нужен Лоренцо ровно для того, для чего мне требовался Григорио и остальные бедняги, превращенные мною в золото. Расходный материал. Жеваная бумага для масок… Лоренцо обманул меня с гримуаром точно так же, как я обманул Эскала.
Мне следовало всего лишь зачать гомункула для его опытов, избавить его от герцога – а потом сгинуть от костыля собственной служанки…
Вернее, от её копья.
И вдруг я пережил то же волшебное чувство всесилия, что посетило меня, когда я создал маску из лица поверженного Эскала.
Возможно, меня действительно обучали магии, чтобы погубить. Но ведь обучили же! Я и правда мог переноситься в пространстве, менять облик и говорить с богами. Точно так же мои ученики, становившиеся золотыми истуканами, действительно способны были трансмутировать человеческую плоть в золото. Только наставник рассказал им не все. Но это в духовных традициях – обычное дело.
Лоренцо подарил мне собственную силу, чтобы принести меня в жертву и создать гомункула. Поэтому мне и довелось познакомиться с его покровительницей Селеной. Но теперь я уже обладал этой силой и мог принести в жертву его самого. Я знал, что происходит. Мы были равны.
Я даже не сделал попытки подняться на ноги – но за миг до того, как копье Лоренцо коснулось моей головы, превратился в яму на пути его коня.
Не могу объяснить, каким именно способом я это сделал.
Конь Лоренцо заржал и поднялся на дыбы, пытаясь остановиться, но было поздно. Всадник провалился в меня, как мертвая птица в охотничью сумку, и я сомкнул над его головой свои влажные края.
Я стал земляным мешком, поглотившим врага. Черным пузырем земли, червивым желудком, сжимающимся вокруг глупого конника…
Вот только никакого конника уже не было.
Лоренцо стал водой. Он просочился сквозь мои поры и ушел вниз, во тьму, где я не мог до него дотянуться. Но я ощущал его присутствие – и тут же сделался подземным огнем, страшным дыханием ада, поднимающимся сквозь трещины земли.
Я понял, что Лоренцо устрашился. Несмотря на своё могущество, он боялся ада как все колдуны – и вспомнил о возмездии, как только припекло. Он стал паром и понесся вверх по тем же порам, по которым только что удирал из земляного мешка.
Но он не мог оставаться газом, поднявшись над поверхностью земли – его развеял бы ветер. Он превратился в орла, взмыл в небо и нацелился на огненную саламандру, спрятавшуюся под папоротником.
Откуда здесь саламандра, подумал я с недоумением. И тут же понял, что это я сам.
Оказывается, Лоренцо мог не только менять форму.
Он способен был придавать её и мне, то есть видеть меня удобным для себя способом. Когда я сделался огнем и жаром, он увидел меня как огненную ящерицу, и сила его видения была такой, что я ею стал. А как только это случилось, на мне сомкнулись его когти. Он оторвал меня от земли и понес ввысь.
