— Так, — озадачился я, — давай славой будем меряться, когда второе действие закончится. А то ведь вместо неё и провал может быть… его ты тоже у Леночки оспаривать будешь?
— Ничего ты не понимаешь, — почти выкрикнула она и скрылась в коридорах, явственно рыдая.
Ну ё-моё, подумал я, только этого ещё не хватало. Но тут же наткнулся на большую группу, оживлённо обсуждавшую спектакль. Тут и Лена с Колей были, а ещё Семён, естественно, плюс оба наших американца и руководители — Светлана и Тиграныч.
— А вот и главный виновник торжества явился, — сказала мне Светлана, — как там в суфлёрской будке сидится?
— Пыльно и скучно там, — ответил я, — тяжела профессия у суфлёра. Только почему я главный виновник-то?
— Ну а кто же всё это придумал, не ты разве?
— Инициатива от вас исходила, — решил я польстить ей, — без вас, стало быть, ничего этого и не было бы. А можно вас на минуточку?
И я увёл директоршу за локоть в сторонку.
— Что-то мне настроение вашей дочери не очень нравится, по-моему, у неё нервный срыв намечается — поговорили бы с ней…
И далее я пересказал Светлане подробности нашего недавнего разговора. Она молча кивнула и удалилась искать Таню, а я опять присоединился к этой группе.
— Как оно, занавес-то раздвигать? — поинтересовался я у Джона.
— Ничего сложного, — ответил он, — там усилитель стоит из шестерёнок, усилий почти не надо прикладывать. Во втором действии круг на сцене буду крутить, вот там, говорят, посложнее будет.
— А вообще как впечатление? По сравнению со Штатами, например?
Ответила вместо него Мэри.
— Нравится… у нас в Нью-Йорке целая куча театров на Бродвее, но я ни разу ни в одном не была. Надо будет сходить, когда вернусь — тогда и сравню.
А ведь и верно, вспомнил я не к месту, на одном Бродвее этих театров штук сорок наверно. Но ставят они, в основном, мюзиклы — Кошки там разные, Призраки оперы и всё такое.
— Надо было ещё музыки в наш спектакль добавить, — заметил я, — тогда более близко к бродвейскому искусству было бы…
— Да, музыка не помешала бы, — согласилась Мэри, — но и без неё неплохо получается.
Тут вернулась директорша, ведя за руку дочку.
— Мы обо всём договорились, — сразу же сказала она, — у нас всё хорошо, правда, Таня?
— Правда, — с заметным усилием выдавила из себя Таня.
— Вот и славно. Так, все по своим местам — второе действие начинается. А ты чего стоишь? — персонально обратилась она ко мне, — бегом в свою будку.
И я побежал бегом на своё рабочее место, глотать пыль со сцены и подсказывать в нужных местах нужные слова…
Второе действие, если брать в общем и целом, прошло не хуже первого, если не считать Танюшиной игры… мне, например, из своей будки, отчётливо было видно, что она работает через силу, с великим трудом выдавливая текст. А уж движения её совсем уже напоминали изломанную механическую куклу. Но до финала он с горем пополам доползла и пьесы не испортила, благо, что её роль была достаточно второстепенной.
Произошла последняя драка Ромео с Тибальтом — нет, у нас никто никого убивать не должен был, выкинул я такой момент из пьесы от греха подальше, но драку ставил знающий в этом толк Сёма, поэтому выглядела она очень натуральной. А далее, как вы наверно уже и сами догадались, шла заключительная катавасия с якобы отравлением Джульетты и настоящим отравлением Ромео. И всё это происходило, конечно, во дворе средней школы рядом с памятником писателю.
Ребята и с этим справились на отлично… а дальше, когда Джульетта отпоила горячим чаем Ромео, и они горячо поцеловались на виду у всех, артисты начали выходить кланяться. Три раза вызывали, честное слово. Мне в суфлёрской будке уже делать абсолютно нечего было, поэтому я оттуда вылез, а Светлана Владимировна даже один раз вытащила меня на поклон публике.
— Что-то я вашей Тани не вижу, — сказал я ей после этого, — она в гримёрке что ли сидит?
— Сейчас посмотрим, — с абсолютно счастливым выражением лица ответила она мне, — наверно там, где ж ей ещё быть.
И Светлана убежала в лабиринт закулисья, а я остался стоять в толпе действующих лиц, также счастливых до изумления. Недаром говорится, что успех в любом творчестве сродни сильнодействующему наркотику за тем исключением, что передоза тут не бывает.
— Как тебе моя игра? — взяла меня за руку Лена.
— Шикарно, — достаточно честно ответил я, — ты лучшая Джульетта всех времён и театров.
— А я как отыграл? — это уже Сёма Босов поинтересовался.
— Драка с Коляном-Тибальтом классно вышла… тебя бы в Голливуд боевые сцены ставить.
— Мне тоже понравилось, — сказал Джон, — но на Голливуд не очень похоже, у вас всё по-своему получилось… но тоже интересно.
Так бы мы долго ещё обменивались впечатлениями, но тут вернулась взволнованная Светлана и попросила меня в стороночку.
— Витя, там наметилась небольшая проблема с Танюшей, ты не мог бы мне помочь?
— Что вы спрашиваете, — ответил я, — конечно помогу. А какого рода проблема?
— Она заперлась в своей гримёрке, никого не пускает, требует, чтобы ты пришёл.
