— Теперь по десять бросков и щелчков вот по этим воротам, Антон, вставай и лови, — сказал он вратарю в решётчатой маске, — по очереди бейте.
Выполнили и это упражнение, Джон забил три из десяти, я две.
— Теперь спарринг, ты, американец, становишься на левый край, а ты идёшь в защиту справа, с ними вместе Петя, Сеня и Толик. Вы впятером в другой команде (махнул он рукой группе, жавшейся с правой от него стороны).
— Ну держись, Джон, — сказал я ему, проехав мимо, — я за тебя вписываюсь.
— Спасибо, Витя, — ответил он, — я тоже тебя поддержу. Как там мушкетёры говорили… один за всех и…
— Все за одного, — закончил я. — У нас эта фраза немного по-другому звучит: пацан сказал — пацан сделал…
Ну и далее мы выдали всё, на что способны… Джон-то ладно, скажете вы, но ты-то, Витёк, где научился в хоккей гонять? А я вам отвечу — в своём дворе, где же ещё. И на соседнем стадионе под названием «Волга», да-да, том самом, где стоит Пионер с отбитой рукой. Зимы в России длинные, с ноября по март месяц включительно лёд у нас везде лежит абсолютно естественный, так что всё своё счастливое детство я проводил на катках… на Торпедо, кстати, тоже заливали лёд, на футбольном поле большой каток был, а на теннисных кортах, которые сбоку, маленькие. Там мы тоже резались двор на двор, квартал на квартал и школа на школу.
Напарники у нас были аховые, если честно, я на них не надеялся совсем, сказал только второму защитнику, чтоб пасовал сразу мне, если шайбу вдруг поймает. А Джон то же высказал двум другим нападающим. Ну а мы уже вдвоём закрутили карусель не хуже, чем в Парке культуры и отдыха, которая цепочная. Через пять минут счёт был 6:1 в нашу пользу, пять голов Джон положил, оставшийся я закинул в открытый угол ворот противника… вратарь у них так себе был, у нас всё же получше. А тут и Окунев свистнул окончание.
— Вижу, что научили тебя в Америке неплохо, — буркнул он Джону, — приходи завтра в пять вечера. А ты где так научился играть? — перешёл он ко мне.
— Самоучка, — выкрутился я, — а что, понравилось?
— На первый раз сойдёт… тоже вместе с Джоном приходи, поставлю тебя в центр, нечего тебе в защите делать.
— Хорошо, — кивнули мы с Джоном практически одновременно, а потом пошли переодеваться.
— Ладно, что хотя бы здесь у вас душ есть, — сказал Джон, выползая их душевой.
Остальные ребята смотрели на нас, как на верблюдов в зоопарке — не каждый же день к ним в команду люди из-за океана приезжают. Познакомились… я тут же забыл, как кого зовут, на имена у меня память не очень. Ну не страшно, по ходу дела вспомню.
— Сразу во Дворец пойдём? — предложил я, — пора уже… только Лену с Мэри заберём.
А они как раз заканчивали весьма напряжённый матч, как я заметил — пот с обеих градом лился.
— Какой счёт? — спросил я у тренера.
— Шесть-шесть, — ответил он, — тай-брейк идёт.
— И кто лучше играет на ваш взгляд? — продолжил допытываться я.
— Они обе достойны друг друга, у меня никогда таких сильных учеников не было.
— А я, похоже, завязал с теннисом, — честно сказал я ему, — меня в хоккейную секцию берут, с руками отрывают.
— Жалко, — отвечал тренер, — но ничего не поделаешь. А может в двух секциях сразу будешь заниматься?
— Я подумаю до завтра.
А Мэри тем временем таки склонила чашу успеха на свою сторону и выиграла тай-брейк. Мы с Джоном вежливо поаплодировали им обеим.
— Давайте в темпе переодевайтесь и нам уже на спектакль пора, — крикнул я им.
— На какой спектакль? — поинтересовался тренер.
— Во Дворец, мы там ещё и в театральной студии занимаемся.
— Ну тогда ты точно две спортивные секции не потянешь, — заверил меня он.
Через четверть часа мы уже входили в холл Заводского Дворца через тяжёлые дубовые двери. Как ни удивительно, но там толпился народ в лице школьников разного возраста — наверняка ведь на наш спектакль прибыли.
— Так, друзья, — начал командовать я, — Лена идёт в гримёрку, я к директору студии, а вы двое можете пока походить по этому очагу культуры, тут интересно. А потом я вас в зал провожу.
— А можно мне тоже в гримёрку? — попросила Мэри, — никогда не была за кулисами театра.
— Можно конечно, — просто согласилась Лена, — пойдём.
— Ну а я тогда с тобой к директору схожу, можно? — попросил Джон.
— Да без вопросов, ей наверно тоже будет интересно познакомится с американцем.
— Ей? — переспросил он, — значит директор у вас женщина?
— Ну да, — ответил я, — а что, нельзя? У нас гендерное равенство, между прочим, еще в 17 году провозгласили.
Светланы Владимировны в своём кабинете не оказалось, пришлось искать её ближе к закулисью сцены. Она стояла там в уголке и тихо обсуждала какие-то дела с Таней и Колей.
— О, — обрадовалась она мне, — а вот и сценарист подтянулся, мы тут внесли небольшие правки в окончательную версию, так что можешь посмотреть и утвердить.
— Да ладно, я вам и так верю — хуже не сделаете, — заверил я её, — познакомьтесь, кстати, это Джон, он из Америки приехал и тоже хочет приобщиться к высокой русской культуре.
Светлана с интересом изучила фигуру Джона и ответила примерно так, как я и ожидал:
— А ты не гонишь? Прямо-таки из Америки?
