— Тяжёлое детство, — со вздохом отвечал ему я, — деревянные игрушки, прибитые к полу, дурная наследственность и ещё это… отсутствие наказания за такие дела… вот у вас в Бруклине…
— В Бронксе вообще-то, — поправил меня Джон.
— Ладно, в Бронксе, поди штрафы немалые полагаются за выбрасывание мусора где-попало?
— Да, от ста баксов и выше, — подтвердил он.
— А у нас максимум общественное порицание. Вот и распускается народ… а мы, кажется, уже прибыли — вот платформа, вон озеро, а между ними эта самая поляна.
А в самом дальнем конце этой поляны, упиравшемся почти вплотную в очередное местное болото, нас уже ждала группа товарищей из четырёх человек. В двоих я опознал Полкана и Серого, тех самых, что вчера наехали на Джона во дворе школы. По центру стоял видимо тот самый авторитет Синий, действительно весь в наколках, оправдывавших своё погоняло, а совсем сбоку и немного в стороне четвёртый какой-то гражданин маячил, незнакомый, но одетый более, чем прилично, весь в джинсе. Мы приблизились к ним и остановились на расстоянии метра где-то…
— Привет всей честной компании, — так начал я общение с ними, — нас звали, мы пришли.
— Тебя никто не звал, — сказал Серый, — звали вот его.
— Он мой кореш, — возразил я, — я не могу его бросить.
— Ладно, пусть остаётся, — подал, наконец, голос Синий. — Серый, начинай.
— Да я уже всё рассказал, — буркнул тот.
— Расскажи ещё раз для всего общества, не переломишься, — осадил его Синий.
— Братуха мой, Колян, два года во Вьетнаме срок тянул, с американцами воевал, без руки вернулся, а теперь вот этот приезжает из своей Америки и живёт у нас как у себя дома. Ну как не завалить его после этого? Или счётчик врубить накрайняк…
— Ты точно американец? — перешёл Синий к следующему фигуранту.
— Да, — не стал отпираться Джон, — из Нью-Йорка я.
— А говоришь чисто… из русской семьи что ли?
— Нет, родители у меня ирландцы, просто пять лет ваш язык учил в школе, вот и научился.
— Родственники какие-нибудь воевали во Вьетнаме?
Джон переглянулся со мной, вздохнул и честно ответил:
— Отпираться не буду, дядя по отцовской линии был там в 72 году…
— В каких войсках?
— Подразделение специальных операций…
— Слышал про такое, Милитари ассистант комманд, — удивил меня своими познаниями Вася Синий. — Серьёзные ребята там служили.
— Вот я и говорю, — встрял Серый, — может его дядя и сам приложил руку к тому, что брателло сейчас увечный, он тоже в 72 году оттуда вернулся.
— Ты помолчи, — одёрнул его Синий, — пока тут старшие говорят. Что скажешь, Батон? — обратился он к тому франту в джинсе.
Батон (странная кликуха, подумал ещё я, для вора-то в законе) приблизился ко всем нам и сообщил следующее:
— Сын за отца не отвечает, как говорил товарищ Сталин, племяш за дядю тоже. Тем более, что всё это пять лет назад было. Я маракую, Серый тут порожняк гонит — надо разойтись краями и ша.
— Я тоже так кубатурю, — степенно ответил ему Синий, — если наш человек в его Нью-Йорк приедете, ему что, тоже такие предъявы выкатят?
— На нашей улице живут две русские семьи, — вставил свои пять копеек Джон, — никаких проблем с ними никогда не было.
— Эмигранты? — справился Батон.
— Вообще-то вся Америка состоит из эмигрантов… ну почти вся, кроме индейцев. А эти, что на нашей улице, лет 20 назад приехали.
— И какое будет твоё окончательное решение? — обратился я к Синему, потому что он тут, как ни крути, за главного был.
Вася Синий закурил, не торопясь, вонючую самокрутку, сплюнул пару раз, потом огласил своё окончательное решение:
— Американец не при делах, зря Серый кипеш поднял. Но с другой стороны не надо быть таким борзым и топтать русскую землю без разрешения. Поэтому назначаю соревнование, кто проиграет, тот отдает победителю сто долларов. Я всё сказал.
— И в каком виде спорта соревноваться? — уточнил я.
Синий пошептался с партнёрами, потом ответил:
— На мотоциклах, кросс пусть устраивают. Ты же хорошо в мотоциклах разбираешься? — спросил он Джона, на что тот просто кивнул. — Серому мы тоже хорошую технику обеспечим. Гонять будете вон там, — и он показал пальцем куда-то назад, в район Сортировки, — там подходящее место. Старт послезавтра в шесть вечера от этой поляны.
И на этом вся их группа снялась с места и растворилась в осеннем лесу, а мы с Джоном вернулись в свои Топтыги.
— Ты не волнуйся зря, — успокаивал я по дороге Джона, — мотоцикл мой бери, конечно, за два дня мы его подготовим как следует, да и у тебя практика будет. Так что сделаешь ты этого парня, без вопросов сделаешь.
— Да я и не волнуюсь, — флегматично отвечал Джон, — даже если и проиграю, сто баксов не такие большие деньги, у меня гораздо больше с собой взято.
— К тому же тут ещё такая тема есть… — решил я раскрыть немного закрытых карт перед ним, — мне наш участковый обещал содействие, в смысле если проблемы с уголовниками будут — так я могу ему рассказать про сегодняшний разговор-то, тогда вообще всё отменится.
— Не надо, — мгновенно среагировал Джон, — лучше сами разберёмся раз и навсегда, а то оно так и будет тянуться… поверь моему опыту.
