— Только лун в Дартау явно нет, — покачал головой Алый Вихрь и показал на браслет Ашри. — Он сдастся первым. Как только камень треснет, у тебя останется «последний прыжок». Мы так называли время бодрствования. Как только уснёшь, больше уже не проснёшься: разум ослабит хватку, и пламя вырвется наружу.
— А мне пламя сразу выжгет мозг? — гоняя горошину по тарелке и, выждав паузу, спросил Зурри.
Алый Вихрь хотел что-то сказать, но Нетакерти остановила его. Жрица подперла руками голову и пристально посмотрела на бистеныша:
— Ты принял взрослое решение, и мы не в праве говорить с тобой как с глупым детя. Твоя трансформация необратима. Искра пробудится, и пламя ускорит преображение. Ты станешь
Зурри погонял ещё немного горошину, затем проткнул вилкой и отправил в рот.
— Ну, так скажем в Тхару мне не грозило стать красавчиком, а в Дартау — есть шанс, — синий бистеныш улыбнулся от уха до уха. Тем более мне ещё надо спасти мою принцессу!
Взрослые переглянулись.
— Это кого же? — наиграно спросила Ашри.
— Сиолу конечно, — Зурри стал пунцовый. — Ее глаза как изумруды, а волосы чистое золото! В новой форме я смогу противостоять Пожирателю. Я стану ей Орму, а она моей Илламиль. Если б не её собачьи ушки, она была б настоящей элвинг с парящих островов. Но это не проблема, я ведь тоже без витых рогов Тар Орму родился...
Ашри, Нетакерти и Алый Вихрь переглянулись.
— А это отличный план! — Первым пришёл в себя Тхамрог. — И знаешь, девчонкам даже нравятся шрамы.
— Это правда, — кивнула Нетакерти. — Девчонки иногда думают явно не головой.
— Как и мальчишки, — фыркнула Ашри и рассмеялась.
— А у меня при переходе могут рога как у Вэл Тар Орму прорезаться? — с надеждой спросил Зурри.
— При переходе возможно даже то, что невозможно, — ответила Нетакерти, вращая кружку и прожигая взглядом, притихшую Ашри.
***
Коридоры сплетались и расходились, перетекая в залы с высокими, исчезающими в вышине, сводами и сужаясь до нор, где приходилось протискиваться гуськом. Последние дни она чувствовала себя какой-то особой формой жизни только и делающей что пробирающейся через туннели, камень и песок. Как личинка моолонга упрямо и бездумно роющая путь только не на поверхность, а все ближе и ближе к Бездне. Но это чувство и ощущение было где-то глубоко внутри, ведь сейчас ее путь лежал внутри Обители, по галереям и залам столь же древним и поразительным, как и Врата, и Руины в гиблых песках и развалины Тирха. Но все равно, она ощущала себя ничтожно слабой и... бессильной?
Ашри посмотрела вверх, и взгляд потонул в мерцающем камне Обители. Зурри совсем притих. Чем глубже они спускались, тем смурнее он становился. Сейчас бы не помешали «золотые» стражи Рионтару: Плаш и Ортас волшебным образом могли поднять настроение малышу. Даже при мысли о них элвинг улыбнулась, и на самом краешке сознания пообещала себе, что если выберется из этой передряги, то обязательно напьётся с ними в кабаке «Разбитая Гавань». Хорошо бы и синий бистеныш был там... И Клыкарь...
Поначалу, Зурри пытался храбриться, иногда даже шутил, но элвинг видела как в его глазах гаснет огонёк. Даже мысли о Сиоле и ее героическом спасении не помогали. Бистеныш молча шагал и все реже отрывал взгляд от пола, все чаще накрывал ладошкой значок капитана, и задумывался. Псоглавые не оставляли их, сопровождение больше напоминало канвой. Ашри даже начала угадывать в этих одинаковых балахонах тех, что сопровождали от самой Башни Орму. А вот того, чьи глаза напомнили Грава, среди них не было. Может и вовсе его не существовало. Чтобы хоть как то отвлечься элвинг стала рассматривать хранителей. Легкое различие в походке, голосе, узоре на мантии, но главное в амулете, что теперь весел у каждого на шее. Ключ—петля с перекладинами. Самая важная, подумала Ашри у Нетакерти и Моргейта, они ведь хранители Врат, но только их амулеты без перекладин и металл чёрный как ночь. Хотя Ину тоже не с псарни подобран, но его амулет белый и перекладины три, хотя судя по тому, как он обращался при встрече к Сешат, она главнее. Но как перед ним склоняет уши Моргейт — выходит, что нет. Слишком сложно! А остальные так и вовсе сверкали ключами из желтого и белого металлов, с перекладинами или вовсе без них. Когда Алый Вихрь поравнялся с ней, Ашри кивнула на амулет и спросила:
— Для чего это?
— Ключ от всех врат, от Бездны, — называй, как хочешь, — тихо заговорил Тшакрамг. — Белый, лунный метал, это посвящение Псов Интару, третья ступень лишь у того, кто запирает Башню Силы. Золотые ключи, у хранящих и передающих зелёное пламя, и знание о нем. Четыре ступени от неофита до магистра. А черные — это Отпирающие Бездну, тут ключ лишь один и он прост в своей форме.
— А твой? — Ашри посмотрела на причудливую медную петлю, перехваченную кожаным шнурком.
