— У меня был и золотой и лунный, но то, чем я занимался, не смогли вписать в существующие правила. И я выковал себе символ сам. Это петля отреченного, того чью силу призывают, чтобы отречь другого.
Тшакрамг скривился в кривой улыбке. Шрамы выгнулись, обнажили клыки. Ашри смотрела на того, кого стражники Орму звали Караан, Стурион — Тшакрамг, а Нетакерти — Алый Вихрь. Сколько же вопросов было у нее в голове. Отчего Пес стал служить Орму, почему его отрекли, но позволили носить амулет силы Пламени? Почему жрица так радушно приветствовала его, и сам Ину, считался с ним.
— Ты служешь Орму, но чтишь Пламя? Как ты умудряешься усидеть на двух гварах? — нахмурилась Ашри.
— Я делаю то, за что никто не хочет браться, — зловеще усмехнулся Алый Вихрь.
— Что-то типа палача? — прищурилась Ашри.
— Да, пожалуй, это ближе всего.
Дальше шли молча. Пару раз Ашри пыталась завести разговор с Зурри, но бистеныш лишь качал головой. Заходя на очередной виток спирального коридора, элвинг вспомнила этот мистический зелёный свет: пламя пропитывало камень и текло по нему, как вода в пещерах. Они были уже совсем близко. И действительно: вскоре очередной виток пути сменился галереей, что чёрной змей колонн струилась вниз, огибая пропасть с множеством площадок, на которых покоились Дремлющие.
Прочие хранители во главе с Ину отделились и Ашри с Зурри остались наедине с Нетакерти.
— Кмал Тар выберет лучшее место, чтобы совершить снятие оков, — пояснила жрица. — Это не займёт много времени.
Ашри знала, какое впечатление производит первый взгляд на сотканный из пламени и тел улей хранителей, и к радости увидела, как в глазах Зурри вспыхнуло любопытство. Бистеныш задрал голову, вглядываясь в уходящую вверх череду дисков и коконов, а потом, сделав шаг к краю, посмотрел вниз и охнул.
— Сколько же их тут? — прижал он ладошки к груди.
— Столько, сколько нужно, чтобы поддерживать баланс, — ответила Нетакерти.
Ашри тайком сняла перчатку и прикоснулась к ближайшей колонне. Но этот жест не остался незамеченным. Жрица широко улыбнулась:
— Не трать понапрасну силу. Эта часть Обители — особое место. Вне времени и пространства. Бездна и Врата так близко, что все пропитано пламенем. Всё, что ты видишь, это застывшая иллюзия. Форма материи возможная лишь оттого, что сотни хранителей пропускают через себя Предвечное Пламя, усмиряют и рассеивают его. Они ткут реальность, расщепляя поток.
— А как же они сами? — Ашри вглядывалась в ближайшего хранителя и он так сильно был похож на алебастровую статую из ведения, что, казалось, моргнёшь и свет вырвется из этой хрупкой оболочки.
— Многие из них так долго пропускают через себя дыхание Интару, что прекратись поток, они развеются пеплом. Ведь только пламя удерживает их тела. Такой парадокс - они создают, разрушая. И сами состоят из нитей пламени.
— А как же ты и Абби?
— Мы никогда не были в цепи хранителей и не делили один поток. Я не могу знать, что происходит с телом и духом Аббис на той стороне, но сердце подсказывает, что она жива и что ее силы хватит, чтобы дождаться помощи.
Нетакерти перевела взгляд на Зурри и теперь обращалась к ним обоим:
— Пробуждение искры может напугать. Особенно самого носителя. Этот страх может лишить разума. Вы должны побороть его. Вы оба.
Хранительница увидел сомнения в глазах элвинг.
— Это страх не только за свою жизнь, но и за жизнь других. Никто не в силах обратить пробуждение. А страх в купе с бессилием порождают отчаянье.
— А более практичных советов не будет? — огрызнулась Ашри, и посмотрела на возвращающегося Тшакрамга. — Кажется это за мной. Не скучайте тут без меня.
— Что ж, Пепельная птичка, пошли, — Алый Вихрь подал ей руку. — Пора расправить твои крылья.
Ашри на миг заколебалась и неуверенно ответила на рукопожатие.
— Твои способности не нанесут мне вреда, — Алый Вихрь вёл элвинг. — Ведь не один палач не лишился своей головы, опуская топор на чужую.
— А вы умеете взбодрить, — нервно хихикнула элвинг. — У вас у всех особый талант Бездны.
Они шли по кругу галереи, пока Нетакерти и Зурри не скрылись из вида. Их уже ждали Ину и хранители. Псы расступились, и Ашри увидела одну из площадок, коими был заполнен разлом. Только на ней не сидел подобный каменному изваянию полуобнаженный хранитель, а стоял Кмал Тар в длинной мантии, чей чёрный цвет впитал в себя так много пламени, что она сама стала светом. К диску вел прозрачный узкий мост, шириной с две ладони. Ашри неуверенно сделала шаг и почувствовала, как ноги буквально прилипли к полоске света — даже захоти упасть, она бы не смогла.: что-то держало ее.
Как только Ашри и Тшакрамг оказались на площадке, мост вспыхнул и разлетелся искрами, которые тут же были подхвачены невидимым потоком и поглощены ближайшим из коконов. Ашри стояла на призрачном, светящемся диске и с любопытством смотрела на уходящую в бесконечность пропасть. Кмал Тар развел руки, в которых горело зеленое пламя, и диск накрылся призрачным куполом, по его поверхности пошли мерцающие нити пламени и соткали паутину узора, с неизвестными элвинг символами и знаками.
