Забор плавно огибал мыс и переходил в небольшой деревенский пляж. Хотя деревушка была домов на двадцать, на берегу было оживленно, а под красным зонтиком у магазина гудел целый мужской рой. Я пришвартовался чуть правее и вытащил лодку на берег. И это не осталось незамеченным.
Наверное, остров оставил на мне отпечаток, выделявший меня даже среди местной публики и их гостей. Когда я пронес свою шестидневную щетину между мужиков под зонтиком, там смолкли разговоры.
– Ты не из Сортавалы? – спросил меня коренастый мужичок в панамке, когда я вышел из магазина с бутылкой пива.
– Из Питера, – я подошел к ним. – А церковь есть у вас?
– У нас все водится, – ответил коренастый. – А тебе зачем? Свечку поставить? Хочешь, мы поставим.
Компания взорвалась от дружного хохота, и мне очень не захотелось проглатывать обиду. И я молча ударил ногой в пластиковую кружку с пивом, которую коренастый держал в руке.
– Я тебе сам сейчас вставлю, курва, – зло прошипел я и сделал шаг назад, приготовившись к бессмысленной обороне.
Стол пришел в движение и громыхнул матом на весь пляж. Кто-то уже рвался ко мне с тяжелым хмельным взором, а кто-то удерживал их от агрессии. Коренастый показывал залитую пивом рубашку в клеточку и орал, что я попал на деньги. К нему подлетела близкая ему женщина и стала куда-то уводить. А меня оттеснили в другую сторону два мужика постарше.
– Ты дурак, что ли? Зашибут! Тебе чего здесь надо? – Один из мужиков тыкал мне в грудь указательным пальцем.
– Я же говорю, в церковь приехал, – я поймал его палец и аккуратно отодвинул в сторону.
– Церковь будет через полчаса.
– Это как?
– Вон тебе вера с доставкой, – мужчина показал пальцем за мое плечо.
В километре от берега полз сухогруз, тянувший на буксире плоскодонный баркас. На баркасе стоял строительный вагончик, к которому приладили деревянный купол со стальным православным крестом.
– Это отец Игнатий из монастыря, – пояснил местный. – Почти каждую неделю к нам приплывает. Золотой человек, веру распространяет! Как только кораблик на комбинат идет, он на хвост ему садится – и по всей округе. Бабы и ребятишки его очень жалуют.
