– Ну, раз ты сказала «пожалуйста», – прохрипел он, наполовину высунувшись из сгустка, растущего на каналах Мирового древа. И утянул Кору в вязкую черноту, которая пульсировала, как сердце умирающего человека.
Кора кашляла. Смрад проникал в легкие и, казалось, оставался там навсегда.
Возникло ощущение, что абаасы разглядывают ее. Каждый скрывал свое присутствие за незримой чертой, но Кора продолжала слышать, как их многочисленные обличия скребутся внутри. Ее перенесли в странное место. Не в мире живых, но и не в Царстве Теней. Где-то посередине.
Она осознавала это с кристальной ясностью. Помещение, похожее на обгорелую оболочку кокона, существовало лишь в ее воображении. Сейчас разум был заперт в ловушке абаасов – их личной линии связи. Главной грибнице.
– Я ничего не скажу, – выдавила Кора. Ее потряхивало.
Как же она хотела, чтобы сейчас рядом оказался напарник. Или кто угодно, кто заглушил бы это непрерывное шевеление.
– Замечательно, – рядом возникло лицо похитителя. – Мы на это рассчитывали.
Оно искажалось, словно пыталось разделиться и убежать в разные стороны. Один зрачок пялился на Кору, второй – в потолок.
– А я все думал, отчего ты так маняще пахнешь. Теперь ясно. Ты сумела привлечь наше внимание, Корина Сонина. Ты очень необычная девочка, не так ли? Ты погружалась глубже, чем многие смертные?
Его сменила Душечка. Ее облик лоснился сытостью, но за внешним благополучием угадывалась плохо скрываемая злоба. Сколько Кора низвергла обратно – пятерых, семерых?
– Радуешься? Напрасно. Здесь тебя никто не найдет. Мы стали сильнее, охотясь в этом городе. Так много пищи, столько грязных мыслей и чувств… Кстати, ты знала, что мать не любит появляться с тобой на людях? Втайне мечтает забыть о твоем существовании. Ты напоминаешь ей об ушедших годах.
– Ложь, – процедила Кора.
– Можешь спросить у нее. Или продолжи убегать от своих страхов – это ничего не решит. Думаешь, стала немного сильнее, дав отпор парочке зарвавшихся призраков? Не смеши мои клыки! Мы существуем веками, живем под солнцем, здесь, рядом с людьми. Решила, что сможешь стать помехой для нас? – Душечка целиком выплыла из темноты, позволив разглядеть плещущуюся за ее глазницами гниль. – Очень зря.
– Я не забыла, как вы мне угрожали. Так не делают с теми, кого не боятся.
– Ты перепутала угрозы с простым любопытством. Чеховск – удивительный город. Там много странностей, которые нам еще предстоит изучить. Спасибо той семейной паре. Ты их видела. Смерть все же смогла разлучить влюбленных: они дали нам кров и питание, много свежих бурлящих душ. – Главная абааса сладко сощурилась. – Мы восполним ряды и распространимся по земле. Дальше будет только лучше. Особенно когда раскроешь главный секрет: где сокрыто место, из-за которого ты пропахла смертью?
У Коры свело челюсть.
– Когда начнем? – спросил равнодушный голос, и абаасы зашевелились во мраке. Душечка кивнула.
– Сейчас. Но сначала сломайте жатвенные ножницы. Им нельзя вернуться в руки высших.
Дар Чёчёккэ был поднят с пола, где валялся после переноса, и двумя пальцами сломан пополам.
– Посмотрим, как они теперь будут разрывать связи между слоями. Давайте начинать. – И Душечка улыбнулась Коре.
Только вот никакой Душечкой она не была. Ее истинное имя было скорее ближе по значению к словам «душитель» или «удушающая». Стены сдвинулись, вязкая слизь стала подниматься по ступням Коры. Ее затягивало все глубже, и глубже, и глубже…
Пока она с криком не проснулась в собственной постели. В питерской квартире. Со лба стекал пот, простыни пропитались им и отяжелели. Кора вскочила, подбежала к окну, распахнула створки… Снаружи шумел Лиговский проспект. Виднелась вывеска книжного магазина, и куда-то в спешке мчались машины. Кора была дома.
– Нет… не верю, – и все равно закричала: – Мам!
В соседней комнате шумел телевизор. Шла одна из любимых Лизиных передач: что-то про постыдные тайны звезд. Кора толкнула дверь и увидела затылок матери, который возвышался над спинкой кресла. На секунду захотелось, чтобы это лето оказалось лишь бесконечным страшным сном. Но…
– Мам, ты ведь не настоящая? – Кора всхлипнула. – Ну, конечно. И они еще думают, что я в это поверю.
Щелкнул пульт.
– Это ты, солнышко? – хрипло прозвучало в ответ.
Коре вдруг стало и жутко, и гадко. Одновременно. Пусть все вокруг было ненастоящим, но где-то в другой реальности ее беспомощное тело лежало на земле в разрушенном доме, а разум был заточен в ловушку. И неизвестно, на что пойдут абаасы, чтобы выведать правду о призрачном общежитии.
– Ты пришла? – продолжала «Лиза», покачиваясь в кресле. На подлокотник упала рука. Под шелковой тканью халата что-то заметно скручивалось и копошилось.
Кора повторила это про себя несколько раз:
