Спина ныла после целого дня работы и вечернего шатания по маггловскому Лондону, и от идеи тоже опуститься на колени Гарри отказался. Вместо этого он увлек Скорпиуса к кровати, но остановил, когда тот собрался было на неё залезть.
— Иди сюда, — он сел на край и привлек его к себе, кладя руки на бедра.
— Гарри, не надо, — поняв, что он задумал, Скорпиус резко сел на корточки, заглядывая в глаза. — Я хочу, чтобы ты... — он запнулся, прежде чем произнести то, что намеревался. — Хочу, чтобы ты меня трахнул. Чуть позже. Если ты, конечно, не устал. Потому что если устал, то тогда лучше рукой. Потому что мне хочется чувствовать тебя всем телом, а не только им, — он кивнул на свой стоящий член.
Гарри посмотрел на Скорпиуса внимательно и долго, затем улыбнулся и выдохнул:
— Еще немного, и у меня начнется комплекс неполноценности. Сначала ты возражаешь, чтобы я тебя так будил, а сейчас и вовсе отказываешься от минета, — усмехнулся он и снова заглянул Скорпиусу в глаза.
Как жаль, что Гарри не умел читать мысли! Он бы многое сейчас отдал за возможность узнать, что Малфой думает на самом деле. Если Скорпиус действительно хочет, чтобы Гарри его трахнул — это ладно, но если тот все еще убежден, что ему неприятно или затруднительно ласкать его, тут Гарри мог спорить до второго пришествия Мерлина и намерен отстаивать свои позиции.
— Неужто я настолько плох? — насмешливо протянул он, жадно впитывая любую реакцию Скорпиуса.
— Мерлин, нет! — испугался Скорпиус, отшатнувшись. Он помотал головой, а потом вдруг бросился вперед, опрокидывая Гарри на кровать. — Позволь, я объясню, — жарко прошептал в губы, перекатываясь на бок. Гарри он увлек за собой и буквально заставил крепко себя обнять. — Обычный человек не может испытывать множество чувств одновременно, — прошептал хрипло, прижимаясь как можно плотнее. — Нога не может болеть в двух местах, более сильное ощущение всегда перебьет более слабое. Но только не у меня. Я чувствую все, каждое прикосновение, каждое ощущение. Боль, удовольствие, жар от душных простыней и холод в замерзших пальцах. И я хочу чувствовать как можно больше, понимаешь? — он потерся об него истекающим смазкой членом, озабоченно вглядываясь в глаза.
— Думаю, что да, — хрипло прошептал Гарри в ответ, затем скользнул рукой по его спине, спустившись к ягодицам, и прижал его бедра крепче, усиливая контакт. Скорпиус крупно вздрогнул, судорожно выдохнул и инстинктивно толкнулся вперед пахом вперед.
И тут Гарри поймал себя на мысли, что от усталости не осталось и следа. Он поцеловал Скорпиуса в шею — как раз в то место, где учащенно забилась жилка, и мягко толкнул его в плечо, укладывая на спиной на простыни.
— Значит, будем усиливать твои тактильные ощущения, — выдохнул он и перекатился сверху, подминая под себя податливое и такое жаркое тело.
В груди как будто что-то растаяло. До этого отказы воспринимались как некая блажь, причем весьма обидная, и только теперь Гарри действительно понял, что именно двигало Скорпиусом. И это было... трогательно.
— Если бы ты почаще объяснял мне свои поступки так же понятно, мы избежали бы многих проблем, — прошептал он, целуя Скорпиуса в шею, которую тот с готовностью подставил.
— Я буду! — пообещал Скорпиус, изо всех сил обнимая его. — И должен тебе сказать, что боль я тоже не воспринимаю как обычный человек, поэтому давай уже, пожалуйста... — и широко раздвинул ноги.
Гарри даже и не удивился, что несмотря на столь короткий перерыв собственный член уже был в полной готовности. А разве могло быть иначе, когда Скорпиус едва ли не с ума сходил от близости, передавая и ему, Гарри, свое зашкаливающее желание? Задержавшись на скользкой от проступившей испарины шее и покрыв невесомыми поцелуями горячую кожу, Гарри улегся поудобнее и приставил ко входу распираемый возбуждением член. Чуть помедлил — несмотря на то, что Скорпиус хотел его немедленно, Гарри очень боялся причинить ему боль.
Но, отбросив сомнения, все же толкнулся в расслабленный анус — коротко и осторожно. Не почувствовав сопротивления, он двинулся дальше, и уже пришлось сдерживать себя, чтобы не ворваться в жаркую тесноту одним мощным толчком. Где-то на краю сознания сообразив, что не воспользовался смазкой и даже не смочил свой член слюной, Гарри с удивлением понял, что на сей раз в этом не было необходимости — собственной смазки вполне хватало, чтобы избежать болезненных ощущений.
А еще он решил непременно узнать у Скорпиуса, как же тот чувствует боль. Но это позже, рассудил он и, усилив нажим, протиснулся в пульсирующую задницу до упора.
Скорпиус выгнулся, вжимаясь в него всем телом, и застонал.
— Я чувствую тебя каждым нервом, — прошептал сбивчатым жарким шепотом в ухо. — Твой член и всего тебя.
Гарри зажмурился и ответил мощным толчком и голодным поцелуем. Ответ Скорпиуса явно устроил.
* * *
Много позже, разгоряченные и мокрые, они лежали на постели, не в силах расцепиться, и лениво целовались.
