Кажется, Скорпиус забыл о своих терзаниях в ту же секунду — взгляд его мгновенно расфокусировался, а изо рта вырвалось многозначительное:
— О-о-о!
Видимо, к такому повороту он был совсем не готов, но Гарри сейчас это волновало мало. Уверенный, что Малфой найдет, чем занять свой гениальный мозг и беспомощно защарившие по простыне руки, он начал плавно двигаться, стараясь разместить его член в себе. В этой позе член казался ещё больше и давил на пока ещё не разогревшуюся простату со всей силой. Сейчас это было даже слегка неприятно, но Гарри знал, что минута-другая, и лучше этого не будет уже ничего на свете. Так и случилось — стоило его члену окрепнуть снова, как внутри сразу стало свободно, расслабленно, и ничего уже не стоило расслабить колени и опуститься на член Скорпиуса до конца.
И, снова разрываясь между двумя желаниями, — вознести хвалебную оду создателю и одновременно выругаться сквозь сжатые зубы — Гарри процедил нечто невразумительное и, запрокинув голову назад, начал двигаться сразу мелко и часто, вцепившись пальцами Скорпиусу в бедро. Выпустив из ладони свой уже влажный и скользкий член и концентрируясь на члене Скорпиуса внутри себя — разбрасываться столь чудесными ощущениями, отвлекаясь на дрочку, было сродни преступлению — Гарри то и дело сжимал задницу, в разы усиливая давление на всевозможные центры удовольствия — вырывая обоюдные вздохи и заставляя Скорпиуса выгибаться на простыне дугой, а себя беспомощно поджимать пальцы на ногах.
Некоторое время он наслаждался ощущениями, почти не обращая внимания на то, что Скорпиус пытается ему помогать, вскидывая бедра, и совсем не ожидал резкого рывка за шею. Скорпиус притянул его к себе, перекатился сверху, вжимая в простыни, и подмял под себя. Глаза у него при этом были совершенно безумные, и Гарри мог дать руку на отсечение, что на этот раз никакого расчета не было и в помине, равно как и терзаний о том, что можно, а чего нельзя. Сейчас Скорпиус по-животному хотел трахаться и инстинктивно последовал своему желанию, ожесточенно вбивая Гарри в матрац.
С таким остервенением еще никто никогда Гарри не трахал. Скорпиус имел его просто, по-первобытному, позволяя древнейшим инстинктам, словно демонам, взять над собой верх. А тело Гарри, зеркально повинуясь тем же законам, отзывалось на каждый толчок желанием принять еще глубже и взять еще больше...
Теперь уже Гарри беспомощно шарил по простыне руками, хаотично из стороны в сторону мотал головой и хватал ртом воздух. Беззвучно стонал, замирал, притягивал к себе согнутые в коленях ноги, разводя их шире и раскрываясь для Скорпиуса еще сильнее. И, чтобы не кричать в голос, задерживал дыхание, не замечая, как порой до крови закусывает губу.
Когда Скорпиус зарычал, дыханье перехватило. Никогда ещё Гарри не слышал такого по-настоящему животного звука, идущего из такой глубины, о существовании которой не подозревал, наверное, и сам Малфой. Сексуально, дико, страшно, голодно. Всё его существо ответило на этот призыв, но вместо рыка из горла вырвался короткий крик, а из члена — сперма. Не понимая, что делает, слепо подчиняясь непонятным инстинктам, Гарри обхватил Скорпиуса за шею и впился зубами ему в плечо. Скорпиус взревел, схватил рукой за горло, отрывая от себя, впился в губы поцелуем, таким же злым, как ответный укус, и мощно кончил глубоко внутри, так что от сокращений пронизывающего Гарри члена внутри всё трепыхалось.
Гарри лежал, распластанный на простынях, впечатанный в матрас малфоевским весом, когда в глазах начало мало-мальски проясняться. Скорпиус лежал на нем, вдавливая рвано вздымающуюся грудную клетку в его ребра и подстроив его дыхание под свой ритм.
Похоже, что Гарри приходил в себя довольно долго, потому что член — хоть и находящийся все еще внутри него — уже успел обмякнуть и больше не давил на чувствительные и временами все еще пульсирующие стенки. Даже зная, что еще поплатится букетом не самый приятных ощущений, Гарри и не заикнулся о том, чтобы Скорпиус вышел из него — наоборот, он прижал его к себе крепче, чтоб у того просто не было такой возможности. Ощущать на себе Скорпиуса хотелось до щемящего чувства где-то глубоко внутри, и отказывать себе Гарри не собирался.
— Я не сделал тебе больно? — натужным шепотом поинтересовался Скорпиус заранее виновато. — Я не знаю, что на меня нашло...
— О, ты вернулся, — пошутил Гарри и изловчившись, поцеловал легонько Скорпиуса в укушенное плечо. — Почаще бы на тебя так находило... — шепнул в ответ уже на полном серьезе и погладил его по влажной спине, убирая ладонью не скатившиеся капельки пота.
Скорпиус улыбнулся и больше не задавал вопросов, и почему-то Гарри казалось, что на этот раз он действительно понял всё правильно.
Скорпиус лежал на диване и общался одновременно с "АйДжампом" и телефоном, когда последний зазвонил. Поспешно отведя трубку в сторону от зарябившего экрана, Скорпиус бросил удивленный взгляд на Гарри и нажал кнопку "ответить".
Ивар не звонил уже больше недели, и звонок в пятницу вечером не предвещал ничего хорошего.
