— Да, это место должно быть полно жизни, — согласился я. — Но кое-кто здесь всё же есть.
— Кто?
— Ты сам говорил, остатки дружины. Вот он, например, — я кивнул вперёд, на мужчину в офицерской форме, который стоял перед рощей.
Мужчина шагнул вперёд и выкрикнул:
— Стоять! — отточенным движением он обнажил саблю. — Назовите себя.
— А кто спрашивает? — поинтересовался я, глядя ему в глаза. Голос и лицо мужчины показались мне знакомыми.
— Никита Добрынин, воевода дружины Градовых. Я отвечаю за безопасность этих земель, поэтому повторяю: назовите себя!
И тут я узнал его. В голове промелькнули сцены из детства и юности Владимира. Никита был его ровесником и другом. Сын офицера, он всегда мечтал пойти по стопам своего отца — и вот, видимо, пошёл.
Но ведь он мой ровесник, слишком молод для воеводы. Мягкая бородка выглядит совсем юношеской. Выходит, ни одного другого офицера в дружине не осталось.
Как бы там ни было, меня охватили приятные эмоции от встречи со старым другом. Я не стал сопротивляться этому чувству, хотя это был не мой друг.
Сделал несколько шагов вперёд, выходя из-под тени берёз. Никита крепче стиснул саблю, не спуская с меня глаз. А когда узнал моё лицо, то застыл и приоткрыл рот.
— Здравствуй, Никита. Рад тебя видеть, — сказал я.
Несколько мгновений Добрынин молча смотрел на меня, а затем вдруг рассмеялся и побежал навстречу, на ходу убирая саблю в ножны.
— Володя! Ты вернулся! — выкрикнул он и крепко обнял меня.
Я тоже невольно улыбнулся. По груди разлилось тепло, и руки сами обняли Никиту. Хоть я и мог контролировать любые свои эмоции, но не всегда это было нужно. Радость, которую я ощущал, была бесценна.
Поэтому я, напротив, насладился этими мгновениями.
Никита отступил на шаг и осмотрел меня с ног до головы.
— Неужели это ты? — продолжая улыбаться, спросил он. — Не верится. Как ты? А что с глазами? Это благодаря Тибету? У тебя получилось? — на последнем вопросе его голос чуть не дрогнул.
— Нет, — ответил я, и улыбка друга медленно погасла. — Но не всё так плохо. Лучше скажи, когда ты успел стать воеводой?
— Мне пришлось, — сказал Никита, и его голубые глаза будто бы потускнели, став цвета стали. — Других офицеров не осталось.
— Я так и подумал. Знакомься, это Артём. Он помог мне сюда добраться.
— Здрасте, — кивнул рыжий. — Сначала, правда, я чуть его не закопал, а потом да, довёз господина Градова в целости и сохранности.
— Чуть не закопал? — Никита изогнул бровь.
— Обо всём по порядку, — усмехнулся я.
— Хорошо, идёмте! — сказал Никита и свистнул. — Отставить боевую готовность! Это Владимир Александрович!
— А я думал, мне кажется, — вдруг раздался шёпот за спиной.
Я обернулся и увидел, как из зарослей вышел смуглый дружинник с арбалетом в руках.
— Здравствуйте, ваше благородие, — так же шёпотом произнёс он и поклонился.
Появилось ещё два бойца. У одного из них на глазу была повязка, а лысый гигант нёс на спине большой двуручный молот. Они тоже поклонились, глядя на меня со смесью удивления и недоверия.
Выглядели они как лесные разбойники. Форма была потёртой и покрытой заплатками, а у одноглазого были сапоги разного цвета. Только оружие было ухоженным, и это о многом говорило.
Кстати, любопытный контраст. Вражеские солдаты вооружены огнестрелом, а дружина Градовых — арбалетами и холодным оружием.
Впрочем, объяснение этому было простое. В пределах действия Очага огнестрельное оружие не работало, даже если оно у них было.
— Здравствуйте, бойцы, — сказал я. — Благодарю за верную службу.
— Спасибо, ваше благородие, — вдруг смутившись, пробормотал здоровяк.
— Идёмте! — повторил Никита, хлопнув меня по плечу. — Так это вы через блокпост прорвались? Не ранены?
— Мы целы, — ответил я, направляясь в сторону усадьбы. — А вот у вас дела явно не очень.
— Это ещё мягко сказано, — помрачнел ещё больше Добрынин. — Ты, наверное, толком не знаешь, что произошло.
— В общих чертах.
— Да мы по дороге насмотрелись, что здесь произошло! — вмешался Артём.
— А что там происходит? — Никита посмотрел на него. — Мы больше полугода за границы Очага не выходили.
— Леса повырубали, фабрик каких-то вонючих настроили, и засрали всё! — ответил рыжий.
Молодой воевода нахмурился, а дружинники переглянулись. Смуглый покачал головой, а лысый ругнулся под нос и сплюнул.
— Моргунов, беги к дому, — приказал Никита. — Доложи, что всё в порядке. Ложная тревога. Хотя это странно…
Одноглазый кивнул и убежал вперёд.
— Что странно? — уточнил я.
— Очаг сказал, что на территорию проникли чужаки, — ответил Добрынин, взглянув на меня так, будто я должен был что-то объяснить.
— Похоже, он меня не сразу узнал, — отшутился я.
Никита понимающе улыбнулся и не стал допытываться. Хотя сомнение в его глазах осталось.
Скоро мы приблизились к холму, на котором стояла усадьба. У подножия с одной стороны раскинулся затянутый тиной пруд, с другой — были расположены хозяйственные и другие постройки, включая конюшню.
Часть из них была заброшена, несколько строений стояли обугленными после пожара. Рядом с дорогой был разбит огород с теплицами, где росли капуста, фасоль и другие овощи.
