— Так и живём, — Никита кивнул на грядки. — Порой через границу дичь забегает, хотя нам кажется, что Очаг сам изюбрей приманивает.
— А вон в том сарае у нас кролики, — тихо добавил смуглый.
— Сколько вас? — спросил я.
— Двадцать человек вместе со мной, — ответил воевода. — Все, кто остался. Большая часть дружины погибла, а кое-кто нас предал и перешёл на сторону врагов.
— Роттер, падла, — пробурчал лысый и снова сплюнул.
— Следи за языком, Трояк! — резко осадил его Добрынин.
— Простите, воевода, — покаялся тот.
Фамилия Роттер казалась мне смутно знакомой. Кажется, это был один из офицеров дружины Градовых, и Владимир знал его с детства. Однако в критический момент он, видимо, оказался слаб духом и пошёл на измену.
А то, что Никита заставил лысого Трояка замолчать — это правильно. Рядовой дружинник не имеет права говорить в подобном тоне об офицерах, даже о предателях.
Дружинники, которым одноглазый Моргунов уже доложил о нашем прибытии, сгрудились перед поместьем. Я окинул взглядом их суровые, покрытые шрамами лица. Настоящие воины, которые одним своим видом вызывали уважение. Потрёпанные и уставшие, но не сдавшиеся.
— Дружина! — объявил Никита, ускоряя шаг. — Владимир Градов вернулся!
Секунда тишины сменилась радостным возгласом. Солдаты вопили, подняв кулаки и оружие в воздух, кто-то даже на радостях стал обнимать товарищей.
Их восторг был понятен. Много месяцев они сидели здесь, со всех сторон окружённые врагами, и не знали, закончится ли когда-нибудь эта осада. Моё возвращение дало им надежду.
Я вышел вперёд и поднял руку, призывая к тишине.
— Стройся! — приказал Добрынин.
Бойцы мгновенно умолкли, выстроились в шеренгу и все как один уставились на меня. Никита, Трояк и тот смуглый присоединились к строю.
Мысленно пересчитав бойцов, я увидел, что здесь неполный состав. Остальные, видимо, находились в дозоре или выполняли другие задачи.
Дружинники смотрели на меня прямо-таки с жадностью, готовясь внимать каждому слову. В их глазах сияла вера в то, что с моим возвращением всё наладится.
Настолько мужественными и преданными людьми нельзя было разбрасываться. Поэтому я не хотел убивать их веру, но и давать ложную надежду не собирался. Прежде чем решать что-либо, я собирался узнать подробности о положении дел рода — хотя по пути уже успел сделать неутешительные выводы.
— От лица рода Градовых я благодарю всех вас за верную службу, — громко произнёс я. — Вы лучшие солдаты, о которых только можно мечтать. Ваша верность будет вознаграждена по достоинству. Воевода!
— Ваше благородие, — Никита выступил вперёд, чеканя шаг.
— Прикажи своим людям вернуться к обязанностям. А нам с тобой надо поговорить.
— Так точно. Дружина! За работу. Сменить разведчиков, остальное знаете сами. Выполнять.
— Есть! — рявкнули бойцы.
Не успели они разойтись, как за их спинами раздался скрипучий старушечий голос:
— Чего разорались с утра пораньше⁈ Кто у вас там приехал? А ну-ка, отошли!
Между дружинниками протиснулась маленькая старушка в косынке и кухонном переднике. В руке она держала расписной деревянный половник, которым ловко раздавала тумаки замешкавшимся солдатам.
— Баба Маша, — ласково сказал Никита. — Смотрите, кто домой вернулся.
Старушка посмотрела на меня и выронила половник, а её глаза тут же наполнились слезами.
— Ой, — выдохнула она. — Володенька, неужели это ты. Родненький!
Рыдая, баба Маша засеменила ко мне и обняла с неожиданной силой. Мария Николаевна Светлова, которую в усадьбе все называли бабой Машей или просто Бабулей, была Владимиру хорошо знакома. Поэтому встреча с ней тоже заставила моё сердце наполнится теплом — причём гораздо более глубоким и нежным.
Особенно учитывая, что баба Маша была неожиданным образом похожа на мою собственную бабушку из прошлой жизни…
— Что же ты так долго, — плакала Бабуля, прижимая седую голову к моей груди.
— Главное, что вернулся, — ответил я. — Ну всё, Бабуль, хватит. Нам с Никитой нужно серьёзно поговорить.
— Сразу за дела, это ты правильно. А то распоясались без хозяйской руки, — не уточняя, кто именно распоясался, баба Маша притянула меня к себе и поцеловала в щёку. — А я пока завтрак состряпаю. Эй, охламоны! Мясо у нас осталось ещё?
— Копчёное только, баб Маш, — ответил Трояк.
— Тащи давай! На копчёном добрая похлёбка получается.
— Ого, как тебя встречают, — с завистью произнёс Артём.
— А ты ещё кто такой? Доходяга, — старушка глянула на него так, что рыжий вздрогнул. Переведя взгляд на меня, он спросила: — Друга привёл?
— Вроде того. Помоги Бабуле по хозяйству, — сказал я парню.
— За мясную похлёбку? Запросто! — Артём засучил рукава.
— Давай-давай, поможешь мне печь растопить. Добро пожаловать домой, Володенька, — баба Маша ещё раз чмокнула меня в щёку и пошаркала в сторону дома.
Рыжий последовал за ней, солдаты разошлись по своим делам, а Никита жестом пригласил меня в пристройку, над дверью которой висел обшарпанный герб Градовых — золотой тигр на лазурном щите.
