Мы вошли, и воевода проводил меня в свою комнату, в которой царил идеальный порядок. Заправленная кровать, аккуратно разложенные на столе карта и письменные принадлежности. Из всего этого выделялся висящий на стене меч со сломанным клинком. От него исходила магия, такая же разбитая, как и сам меч.
— Ну, — Никита отодвинул для меня стул, — что ты хочешь услышать?
— Всё, — ответил я. — От начала и до сего дня.
Добрынин снял саблю с пояса и аккуратно прислонил её к стене. Затем сел рядом со мной и вздохнул.
— Хорошо, слушай. Чем всё закончилось, ты сам видишь. А вот с чего всё началось…
Никита замолчал, собираясь с мыслями. Его взгляд уплыл вдаль, в прошлое. За этот год для него случилось столько, что хватило бы на целую жизнь, поэтому я его не торопил.
Молодой воевода провёл рукой по русой бородке и спросил:
— Может, сначала расскажешь, что с тобой приключилось? Тот рыжий парень говорил, что он тебя чуть не закопал. Что это значит?
— Враги узнали о моём возвращении и пытались убить, — ответил я. — Послали ко мне головорезов из банды некоего Зубра. Слышал о нём?
— Слышал, — кивнул Никита. — Ещё до войны. Отъявленный мерзавец…
— Его люди не лучше. Они где-то достали вашу форму и представились дружинниками. Дали мне чай со снотворным, а когда я уснул — выстрелили в голову.
Добрынин удивлённо осмотрел мою голову. Мои волосы с обеих сторон слиплись от крови, багровые подтёки на шее смешались с грязью.
— Магия, — ответил я на невысказанный вопрос. — Может быть, Очаг мне помог.
— Когда это случилось? Сегодня ночью?
— Да.
— Ночью был странный всплеск магии… Весь купол мерцал. Наверное, это оно и было, — пробормотал Никита.
Я не стал разуверять его. Всплеск действительно мог быть, но, скорее всего, так Очаг отреагировал на гибель «настоящего» Владимира.
— Так что насчёт рыжего? Он был с ними заодно? — спросил воевода.
— Не совсем. Он отказался стрелять и помог мне разобраться с ублюдками, — ответил я. — Не суди строго, парень ещё слишком молод и не понял, с насколько плохими людьми связался.
— Ты ему доверяешь?
— Насколько можно. Пока что он показывал себя достойно.
Никита медленно кивнул и уточнил:
— То есть ты убил этих наёмников?
— Да. Они лежат в могиле, которая предназначалась для меня.
— Справедливо, — усмехнулся Добрынин. — А почему, позволь узнать, ты решил вернуться? И что у тебя с глазами? Они у тебя всегда были карими, а теперь… золотые. Я таких никогда не видел.
— Такими они стали после перерождения, — честно ответил я, не вдаваясь в подробности. — Что насчёт возвращения — я понял, что в Тибете мне больше делать нечего. Я смогу исцелиться здесь.
— Как?
— Есть идеи. Сначала мне нужно пообщаться с Очагом.
— До этого Очаг не мог помочь, — с сомнением протянул воевода.
— Всё изменилось, — пожал плечами я. — Ну, теперь твоя очередь. Рассказывай, как наш род оказался в таком плачевном положении.
Никита протяжно вздохнул, проводя ладонью по карте, где красными чернилами были отмечены вражеские зоны.
— Год назад Совет Высших объявил Градовых вне закона, — начал он. — Нас обвинили в измене Родине.
— По какой причине? — спросил я.
— Твой отец говорил, что нас оклеветали Муратовы. Якобы подсунули Совету фальшивку о нашем союзе с японцами. Мол, мы планируем с их помощью завоевать весь Дальний Восток и отнять у Российской империи.
— И это сработало?
— К сожалению. Вроде у Муратова есть связи в Высшем Совете… Твой отец ещё до войны конфликтовал с графом. Не знаю, из-за чего, но там было что-то личное. К тому же Муратов должен вам крупную сумму, но отказывался отдавать. Барон подал на него в суд, но своего так и не добился. Результат — вот он.
Никита достал из ящика стола потрёпанный документ с печатью. Бумага пахла дымом. Написана она была от руки, а внизу стояло шесть подписей и багровела печать с двуглавым орлом.
— Достал из кабинета твоего отца, — чуть виновато объяснил Добрынин.
Я взял документ и начал читать.
'УКАЗ.
Сим документом Совет Высших постановляет…'
Много формальных слов, а суть в самом конце:
'Объявить род Градовых изменниками Российской империи. С момента утверждения сего документа считать род Градовых вне закона, лишить всех привилегий и любой поддержки правительства Российской империи.
Данный указ вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит'.
— Занятно, — сказал я. — Почему нас просто не лишили титула и всех земель?
— Совет Высших не имеет на это права. Отнимать титул и земли может лишь император, а его, сам знаешь, сейчас у нас нет.
— Нет, не знаю. Императорский род прервался?
— Уже давно, — слегка удивлённо произнёс Никита. — Почему ты…
— Пуля в голове, — я уже привычным жестом приставил два пальца к виску. — Магия восстановила мой мозг, но воспоминания оказались уничтожены. Может, вернутся со временем или благодаря Очагу. Но пока что я многое не помню ни про себя, ни про наш мир.
