А кто-то возмутительно уютно сидит на тёплой и светлой кухне, балуется плюшками, наглаживает кошек – свою и родственных, скармливает мелкой псинке экстремальной фоксо-таксовой породы всякие вкусности и болтает на отвлечённые и не очень темы.
Максу и Миле выпал именно последний вариант времяпровождения.
Елизавета Петровна подливала гостям чай, насмешливо посматривала на Вадима, которому досталось место рядом со стулом, на спинке которого восседал Гаврила, шикала на обнаглевшую Фоксу, беззастенчиво собиравшую дань со всех присутствующих и параллельно вела переписку через смартфон с родственниками, собиравшимися завтра на свадьбу.
Игорь тоже обратил внимание на старшего брата жениха, который косился на Гаврилу так, словно это крокодил в перьях.
– Ну, его понять можно… На самом-то деле, примерно так и есть, – рассуждал Игорь, припомнив, как он сам первый раз оказался в близком контакте с Гаврюшей и сколько потом лечил прокушенный этим крылозубом палец.
– Елизавета Петровна, давайте я всё-таки Гаврилу отнесу домой, а? – уточнил Игорь, вместе с Настей на днях освободивший квартиру, которую снимал у Елизаветы Петровны. – Тут же шаг всего сделать.
– Милый мой, у меня же всё звукоизолировано специально под Гаврюшу, а у вас там пока нет, и ты отлично знаешь, как Гаврила не любит, когда ты куда-то уходишь! Он легко доорётся сквозь стены до всех остальных в доме, начиная с первого этажа и заканчивая чердаком! – хмыкнула Елизавета Петровна. – Так что сиди себе спокойно и не нервируй птичку.
Вадим не очень понял ситуацию и покосился на Макса, который тихо объяснил ему, что Игорь и его жена Настя снимали одну из принадлежащих Елизавете Петровне смежных квартир:
– Одна из них, вот эта, в которой мы сидим, теперь подарена Миле, Игорь с женой её освободили и ушли к Настиным родителям. Они живут на этой же лестничной клетке, дверь в дверь. Гаврила раньше принадлежал Елизавете Петровне, поэтому тут всё обшито звукоизоляцией – сам понимаешь, он громкий, а в своём новом жилище Игорь и Настя ещё не успели как-то обезопасить окружающих.
Игорь, сидевший по другую сторону от Гаврилы, почесал попугаю голову и вздохнул:
– Да уж… мы с Настёной хотели ко мне, в мою родительскую квартиру переехать, там сейчас только мой брат живёт, но Гаврила перевозбудился от вида из окон и начал вслух считать машины, которые мимо проезжают… Если учесть, что у нас из окна виден Кутузовский проспект, а считает Гаврила по-какадушьи и ОЧЕНЬ громко, то не успел он пересчитать первую сотню машин, как мы поняли – нас линчyют соседи, причём линчyют сразу, как только поймут откуда такие вопли доносятся.
– Я лично опасалась, что они это сделают, скооперировавшись с жильцами из пары соседних домов! – рассмеялась Настя. – А тут ещё и родители мои возмутились – у нас большая трёшка, места предостаточно, две собаки, которых Гаврила покорил давным-давно, короче, без нас моим стало скучно. Вот мы и вернулись.
– Как же я рада! – Мила со школьных времён с Настей дружила и счастлива была, когда выяснилось, что подруга никуда не уедет!
«Ты точно сойдёшь с ума! Я в этом абсолютно уверен!» брякнуло на смартфон Макса сообщение от сидящего рядом Вадима, который решил, что в этой компании так общаться безопаснее.
Вадим бы и дальше развивал эту тему, если бы им не занялся объединённый кошачий коллектив.
На неё уставились изумлённые глаза котоколлег.
Вадиму и так было неуютно, а тут, ко всему прочему, присоединилось ощущение того, что на него смотрят. Нет, не так… На него СМОТРЯТ и осуждают!
Он нервно обернулся.
– Макс, а чего это они? – Вадим постучал по плечу младшего брата и кивнул на «кошачью выставку» дружно и единодушно окатывающую его слоновьими дозами презрения.
Когда на вас презрительно смотрит одна кошка можно пожать плечами, решив, что:
– Странное животное, – или:
– Дикая какая-то, – а может:
