Решающим моментом стало разорение Луизианы ураганом Катрина в сентябре 2005 года. «Если 11 сентября — это первая серия фильма под названием “Правление администрации Буша”, — писал Томас Фридман, — то Катрина — вторая. Если 11 сентября было ударом в спину, то Катрина ударила в лицо»[468]. «Вопреки утверждениям Буша и Рамсфельда, что эта трагедия не имеет ничего общего с Ираком, — замечает Майк Девис (Mike Davis), — отсутствие более трети национальных гвардейцев Луизианы и большей части тяжелой техники с самого начала мешало успеху спасательных операций и операций по оказанию помощи... Как с горечью констатировал прихожанин разрушенной церкви Св. Бернарда в разговоре с корреспондентом Times-Picayune, “помощь из Канады прибыла раньше, чем американская армия”»[469]. И вопреки заявлению Буша, что никто не мог предсказать пролом в дамбах Нового Орлеана, Катрина, по словам Симона Шамы (Simon Schama), «была самой предсказуемой катастрофой в современной истории Америки».
На выборах [2004 года] Джордж Буш-младший просил американцев голосовать за него как за человека, который лучше всех исполнит наиглавнейшее обязательство правительства: справедливую и неусыпную защиту своих граждан. Теперь это ложное заявление обратилось против него — не в Багдаде, но в затопленных графствах Луизианы[470].
На самом деле Ирак и Луизиана были двумя сторонами одной медали для страны, которая в течение четверти века формировала стойкую веру в чудодейственные силы высоких технологий и в чудодейственные силы саморегулирующихся рынков. Войдя в Ирак под лозунгом «Шок и трепет», что означало «демонстрировать такую силу, какой не видывали на земле», пишет Поли Тойнби (Polly Toynbee), Соединенным Штатам затем пришлось испытать другой шок.
Это шок от осознания, что... Америка теперь выглядит эдаким жутким динозавром-роботом, топающим по земле, гигантским заводным солдатиком с потрясающими наворотами и дисплеем, но не имеющим силы и пустым внутри... Ирак показал, что мудреные ракеты, высокотехнологичные приемчики и солдаты, получающие команды прямо в шлем с электронных пультов в Южном округе в Тампе, — все это практически бесполезно. И теперь, когда Белый дом в смятении смотрит в лицо своему поражению, повсюду вспоминают уроки, которые преподали этому Левиафану вьетконговцы на велосипедах... Когда Соединенные Штаты обнаружили, что сила сломить государство бесполезна без силы его воссоздать, страх и трепет кончились. Но понадобилась Катрина, чтобы увидеть пустоту под панцирем Соединенных Штатов. Неудивительно, что не смогла управлять Ираком держава, которая так плохо управляется у себя дома. Да и на что хорошее способно государство, где половина избирателей не доверяют правительству? Великая катастрофа Луизианы показала страну, которая вовсе и не страна, но отдельные, распыленные индивидуумы, ведущие параллельную жизнь как можно дальше друг от друга, у которых нет ничего общего, кроме идеи верности флагу[471].
Теперь нам следует вернуться к утверждению Арендт, что «государство Гоббса представляет собой неустойчивую структуру и вынуждено находить для себя все новые опоры извне, чтобы быстро не превратиться в бесцельный и бессмысленный хаос частных интересов, из которого оно возникло». Но именно поэтому, по мере того как стирается память о Катрине, страх американцев перед дальнейшими бедствиями, которые Буш может навлечь на американский флаг, начинает превосходить страх перед террористами, которые могут объявиться на улицах Сан-Франциско и Де-Мойна, что ведет к дальнейшему сокращению политического капитала Буша. В своем самом откровенном высказывании о стоимости иракской войны в марте 2006 года Буш с неохотой признал: «Я бы сказал, что я трачу на эту войну свой [политический] капитал»[472]. К промежуточным выборам 2006 года он был уже по уши в долгах; демократы победили на выборах в обе палаты Конгресса; все оставшиеся неоконсерваторы в правительстве, кроме Чейни, были отправлены в отставку; и были отставлены все мечты о Новом американском веке — пришлось сконцентрироваться на мерах борьбы со стихийными бедствиями.
«История армии всего нагляднее подтверждает правильность воззрения на связь производительных сил и общественных отношений, — писал Маркс Энгельсу 25 сентября 1857 года. — Вообще армия играет важную роль в экономическом развитии. Например, в Древнем мире
