– Я хочу увидеть Команданте! Поселок в опасности. И этот прорыв – только начало. Я слышал, что его хотят уничтожить?
– Кто хочет?
– Андроиды. Кадавры. Вместе.
– Неужели? Заходите, садитесь, а лучше ложитесь. И не следует так волноваться. Мы полностью контролируем ситуацию.
В глазах Игоря мелькнуло нечто, похожее на ненависть.
– Ваш периметр почти не охраняется! – Глеб попробовал вскочить, но ему не позволили.
– Если вы не видите охраны, это еще не значит, что она отсутствует. Повторяю, мы контролируем ситуацию, – Игорь достал из кармана шприц и ловко всадил Глебу в бедро. – Знаете, у вас повышен тонус мышц. Вы принимаете все слишком близко к сердцу.
Шприц торчал из ноги, но Глеб не чувствовал иглы.
Злость вот чувствовал: сука Игорь, выключил. Взял и выключил. Точно сука. Только зря он. Ева-нуль требует уничтожить Центр.
Еве нельзя верить.
Она пришла на третий день после взрыва. Глеб сразу ее узнал. Да и мудрено было бы не узнать эти ярко-голубые волосы и длинную челку с тремя темными прядками. Правда, сегодня на ней не короткая юбочка, но шелковый комбинезон с широким поясом, а вместо цилиндра – белая шляпка с павлиньим пером. Перо длинное, выгибается дугой, щекочет плечо. И Глеб против воли на это плечо начинает пялиться.
Даже не на само плечо – на родинку, выглядывающую из-под лямки.
– Привет, – сказала она. – Я войду.
Это не было вопросом, скорее приказом, и Глеб подчинился. Она вошла, огляделась, скривилась. Наверное, ей, привыкшей к роскоши, Глебова квартирка кажется мелкой и грязной.
И убраться надо было.
Он собирался. Вчера вот. И позавчера. И вообще он не свинья, просто дел много.
– Меня Евой звать, – говорит она, протягивая узкую ладошку. Глеб пожимает. Ева хохочет, но смех ее совсем не обиден.
– А ты Глеб. Я знаю. Вот, – она протягивает фотографию Натальи. Такой у Глеба нету. У него вообще снимков мало осталось. – Я подумала, что тебе это будет надо.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Она мне не нравилась. Зануда. Вот честно, зануда! – Ева поднимает пустую банку и отправляет в открытое окно. – А ты другой. Я тебя вчера в новостях видела. И сразу вспомнила. Ты не обижаешься за то, что я на похоронах так?
На Еву невозможно обижаться.
– Прости, – просит она, глядя снизу вверх. Глеб прощает и то, что было, и то, что еще будет.
– Ты просто прелесть! А братик мой – зануда. Наверное, это общая беда – занудные родственнички. Чаем угостишь? Правда, торт я на этот раз не принесла. Как-то подумалось, что не в тему.
– У меня сушки есть, – отвечает Глеб и мысленно клянет себя еще и за тот бардак, который на кухне. – Ты тут посиди, ладно? Я сейчас!
Ева кивает. Ева стаскивает с дивана покрывало, складывает вдвое и кладет на пол. Садится, скрестив ноги, и предлагает:
– Будем пить чай по-восточному. Скажи, а тебе не жаль людей было?
– К-каких?
– Тех, которые при взрыве погибли.
– Жаль.
