Нос ловит запах гари и сквозь него – запах духов.
Здравствуй, Ева?
Ты же не отстанешь, Ева. Что тебе нужно? Я все отдала.
– Мне жаль, если вы пережили стресс, но данный выход из ситуации был оптимален. Кроме того, вы теперь знаете, чего от нее ждать.
Считалочки. Обещаний. Теплого дыхания на щеке, когда Ева шепчет:
– Ничего не бойся. Я с тобой. Я всегда буду с тобой.
Осязание тоже помнит Еву. Холодный шелк на теплой коже. Примерь, пожалуйста, тебе пойдет. У меня есть тысяча и одна вещь. И будет еще тысяча, а за ней – бессчетная череда единиц. До бесконечности. Хочешь разделить со мной бесконечность? Тогда помоги.
Ты красавица, Ева.
Я красавица тоже.
– Поэтому мне хотелось бы знать, какую именно информацию вы ей передали. И еще, обладаю ли я аналогичной информацией?
– Нет.
Отвечать легко. На грудь только давит. Но это – ради ее, Евы, жизни. Вакуумная манжета растягивает грудную клетку и сжимает, выдавливая воздух. Щелкает совсем рядом искусственное сердце, отмеряет миллилитры крови. И фильтрует их, выбирая гниль, искусственная почка.
Шалтай-болтай сидел на стене.
Эта считалочка куда больше подходит к случаю. Вот только нынешнего Шалтая-Болтая соберут. Если понадобится. Пожалуйста, пусть Адаму понадобится!
– Ваша дальнейшая судьба будет всецело зависеть от желания сотрудничать, – холодно говорит он. – Я не стану обещать вам бессмертие. Это исключено. Но я могу вернуть вам жизнь. По-моему, этого уже достаточно. Вы согласны?
– Да.
– В таком случае, я вернусь, когда вы сможете говорить. Надеюсь, долго ждать не придется. А это вам. Подарок. На память, так сказать.
– Динь-динь, – начинает игру шкатулка. – Динь-динь-динь… На золотом крыльце…
Вакуумный манжет обрывает крик, выдавливая воздух на выдохе.
Терпи, Ева.
Ева преградила путь парочке блондинистых девиц в форменных халатах. Девицы на мгновенье задумались, а после просто обошли Еву. Человек, лежавший на носилках, был мертв. Следующая пара спасателей в точности повторила путь первой.
– Да постойте же вы! Я помочь хочу!
Плевать им на желания Евы. Она – чужая, пусть речь не о празднике жизни, а о похоронах.
Еще одна попытка прорваться в здание закончилась неудачей. Великанша, оттолкнув Еву, произнесла:
– Нет.
В одном этом коротеньком слове было больше угрозы, чем в развернутом предупреждении. И Ева отступила. Правда, отступления ее хватило лишь на то, чтобы выбраться из потока носилок. Она обошла здание по периметру, свернула во двор и с удовлетворением отметила: калитка не заперта.
Начищенные до блеска петли скрипели, но на звук этот никто не обратил внимания.
Просто замечательно.
И дождь был Еве на руку. Небо, затянутое тучами, было темно, сумерки наступали стремительно, а серая муть воды искажала пространство. Ева пригнулась. За окнами ей мерещились чьи-то внимательные глаза. И норовя уйти от взгляда, Ева на корточках поползла к стене. Добравшись, она вытянулась, прилипнув спиной к мокрому бетону. Так и стояла, пытаясь высчитать окно, ведущее в подсобку.
С козырька капала вода. Капли разбивались о Евины ботинки и пополняли зарождающуюся лужу. Надо было чего-то решать.
