— Я надеюсь, Семён, когда ваши права на Белёв получат подтверждение и в Литве, лично сообщить вам об этом. Давно пора познакомиться поближе — не чужие, чай, люди! Ладно, не благодари, потом отдаришься. Свои люди — сочтёмся! А теперь, извините — дела.
Молодой князь легко взлетел в седло и, дав лошади шенкеля, поскакал к своим дружинникам.
— Княже… — осторожно начал Семён.
— Что? — рассеянно откликнулся его недавний сюзерен.
— А что такое «мы не жалованные»? Я просто никогда не лез в эти дела — зачем это воину? А теперь, судя по всему, придётся разбираться…
— Ну и вопросы у тебя… — хмыкнул князь. — Об этом стараются особо не болтать, но тебе, как будущему соседу — объясню.
И в Литве, и в Москве цари берут всё больше власти — и без этого, похоже, никуда, иначе державу не поднять. Северские земли — наверное, последнее место в русских землях, где власть и того, и другого царя — слаба. Здесь всегда властители старались не брать князей за горло, а если уж взяли — не давить слишком сильно. У нас всё-таки — Пограничье, чуть за кадык передержал — а князь, глядишь, и отъехал в другую державу. Некоторые княжества по три-четыре раза сторону меняли, сам, наверное, знаешь.
Но в своих княжествах мы по сей день всё решаем сами. Мы не жалованные, мы эти земли не от царя получили, а от предков — это НАША земля. Почему в Северщине никому земли не жалуют? Потому что нет здесь царских земель, все земли здесь — наши!
Князь понизил голос, и, осмотрясь, сказал:
— У царя, понятно, свои интересы, но и у нас — свои! Есть старый закон: только сам князь решает, кому отдать княжество. Нам с тобой он сейчас, сам понимаешь, на руку, а вот свояк твой, о древних правах своих вспомнив, перед царём своим подставился. Собрался напомнить ему о старых правах. Не от себя, понятно — от всех литовских северских княжеств грамотку повезёт. И Вигунд волю князей уважит, права подтвердит, никуда не денется. Но и зарубку себе на память оставит.
Воротынский посмотрел вслед литовскому князю, и задумчиво проговорил:
— Хотел бы я знать — почему он тебе княжество считай что за так отдал? Да не просто даром, но ещё и себе в урон? В благородство его не верю — не та у Трубецкого репутация…
Воротынский, несмотря на возраст, легко вскочил в седло и уже там закончил:
— Зассал, похоже. Проклятия крови испугался. Так что поставь тестю за упокой свечку потолще!
Выслушав новости, привезённые мужем, Арина плакала несколько дней. Как понял Ждан из обмолвок — плакала даже не столько по отцу не провоженному, сколько по принятому им на себя посмертному проклятию. В механизме действия проклятия древней крови младенец так окончательно и не разобрался — информации не хватало, но вот про плату мать при Ждане объясняла Клуше прямым текстом. Согласно общему мнению, за заклятие древней крови князья платили самую страшную цену — лишались посмертия. Задолжавший аристократ не уходил за грань, в мир небесный. Он оставался в мире тварном в виде призрака, а вот навсегда, или просто на долгий срок — никто толком не знал. Показываться людям призрак мог не раньше, чем через десять лет после смерти, при этом — показываться мог крайне редко, только кровным родственникам и только тем из них, кого он никогда при жизни не видел. Поэтому шансов вновь увидеть отца, к которому она даже не приехала на похороны, у Арины не было, из-за чего та никак и не могла успокоиться.
В сердцах она даже хотела отказаться от наследства — слишком уж дорогой ценой доставалось ей княжество. Остановило её только то, что в таком случае жертва отца становилась не только непомерной, но и зряшной — ведь именно ради будущего дочери и внука он и пожертвовал собой.
В общем, обстановка в доме была нервная. Ждану спокойствия не прибавляло и то обстоятельство, что игра в исправление будущего явно обострилась — средства со счёта списывались чуть ли не каждый день. Сейчас на счету лежало лишь немногим более тридцати тысяч — 34 650, если быть точным.
Самое обидное — младенец понятия не имел, выигрывает или проигрывает в данный момент таинственный старикашка, наступает он или обороняется.
Если судить по косвенным признакам — дела их семейства, вроде бы, складывались довольно неплохо. Дед, надо отдать покойнику должное, отлично продумал и разыграл операцию с завещанием. Очень сильно усилила их позиции и неожиданная поддержка ждановского дяди, князя Андрея Трубецкого. По последним сведениям, написанное им обращение к литовскому владыке с напоминанием о древних привилегиях подписали все шестеро северских уездных князей, тянущих к Литве, и молодой князь уже собирался самолично вести грамоту в Вильно.
Если там Вигунд II подтвердит своё согласие с волей покойного князя Белёвского — Адашевы могут без препятствий вступать в наследство.
Но возникал резонный вопрос — если всё складывается так хорошо, на какие нужды тогда старикашка снимает очки?
Время меж тем текло незаметно. Вслед за летом промелькнула и осень, с неба полетели белые мухи и в Северщину пришла зима.