— Да я что? Я рази против? — опять зевнул хмельной Адашев. — Кому ещё оставлять, как не им? Ближе родни у нас никого нету, да и помогли они нам в последнее время знатно. Зря всё-таки на Андрея люди наговаривали. И такой он, мол, и сякой… А он? А он супротив самого царя слово сказать в нашу пользу не забоялся, хотя в немилость впасть мог! И первое княжество нам получить помог, и сейчас вон — второе Жданке отписывает. Не зря говорят — людей не по словам, а по делам судить надо!
— Ну вот и решили! — улыбнулась Арина, и Семён, на которого улыбка жены всегда действовала магически, по-медвежьи сгрёб её к себе.
Княгиня притворно запищала…
«Гадство какое! — в это же самое время думал младенец, лежащий в колыбельке и распираемый злобой. — Моя кормилица живёт с княжьим тиуном! Причём в моём присутствии!!!».
Из колыбельки он, естественно, ничего, кроме потолка, не видел, но звуки, долетающие с кровати, были более чем красноречивыми.
«Ну, Клуша! Ну дура!!! — исходил негодованием грудничок. — Интересно, ей хотя бы чайную ложку мозгов положили? Ну как можно быть такой идиоткой? Да у этого Антипы всё на роже написано — прохиндей, на котором пробы негде ставить. А поди ж ты — сперва „на секундочку“ в комнату втёрся, потом на ушко что-то пошептал, эта дура ещё хихикала как идиотка, потом за сиськи помацал, ну а уж когда жениться пообещал — эта курица сразу и растеклась квашнёй по лавке, бери её голыми руками… Вернее — не руками, конечно же».
Справедливости ради надо сказать, что об этой стороне жизни бывший подросток, скитавшийся по больницам, имел исключительно теоретическое представление. Хотя впечатления, полученные в последний час, уже ликвидировали множество пробелов в его сексуальном образовании.
«Они вообще угомонятся? — никак не мог успокоиться потенциальный владелец двух северских княжеств. — Или собрались мне всю ночь спать не давать?».
Мстительный питомец хотел было даже подстроить подлянку и разораться в самый ответственный момент, но вовремя сообразил, что за такое злодейство с него сто пудов очки спишут. Потому, скрипя не проклюнувшимися ещё зубами, всё-таки сдержался.
Зато, проснувшись голодным под утро, собрался было разораться на всю катушку. Но не удалось — бдительная Клуша, быстро выхватив его из колыбели, заткнула ему рот в прямом смысле слова.
Ждан мрачно чмокал, Клуша привычно додрёмывала, и всё вроде шло как обычно, но разметавшийся по кровати Антипа вдруг что-то сказал во сне.
— Тише, тише, маленький, не чмокай. Давай послушаем, вдруг он про меня говорит! — и нянька опять захихикала идиотским смехом.
«Ой, дура», — подумал Ждан, но чавкать стал тише — самому интересно было, чем там бредит коварный соблазнитель.
— Не я князя, не я!!! — вдруг отчётливо сказал тиун. — Не вели казнить, заставили меня! И яд не я!!! Нет, нет…
Антипа застонал, а потом громко скрипнул зубами.
— Нет, не надо! — вновь заметался на кровати тиун. — Огнём не надо! Не я это, они, они, душегубы! И засаду они, не я…
И забормотал что-то уже совершенно невнятное.
— О, Господи! — прижатый к груди Ждан ощутил, что его кормилица мелко дрожит. — Страх-то какой, спасибо и борони, Исусе Христе! Что же нам делать-то, маленький.
Клуша всегда разговаривала с ним, с первых дней жизни, но сегодня как никогда Ждану хотелось ей ответить. Он последними словами проклинал старикашку, засунувшего его в тело, у которого даже речевой аппарат ещё не сформировался.
— Рассказать мамке твоей, а, маленький? — меж тем продолжала свой псевдо-диалог Клуша. — Так она сразу допытываться начнёт — откуда слышала? И всё! Погонят меня за блуд греховный! Тебя точно отберут. Да только за то, что я тут при тебе кувыркалась — меня сразу обратно в деревню выпрут, да ещё и батогов всыплют на дорогу. И всё — прощай моя сладкая барская жизнь!
Ждан никогда не видел свою кормилицу такой растерянной. Она сидела, с силой прижав к себе Ждана и тихонько раскачиваясь.
— А вдруг они и впрямь душегубство затеяли? Не отмолю же потом такой грех-то! Да нет…
Похоже, девка начала убеждать сама себя.
— Да нет, быть не может такого, да, маленький? Они ж благородные все, а благородные рази ж душегубами быть могут? Князь вон — княжество своё тебе отписать собрался, не может такому человеку душегуб служить. Ой, не знаю…
Она закусила ладонь и тихонько, еле слышно, завыла.
— Что же мне делать, дуре блудливой, подскажи, маленький? Говорить аль смолчать?
Младенец мрачно агукал.
Она ещё немного посидела, раскачиваясь, потом, явно что-то решив, встала и положила Ждана в колыбель.
— Давай спать, маленький. Утром решу, утро вечера мудренее.
Когда Клуша подваливалась под бок своему хахалю, тот вдруг мгновенно проснулся, вскинулся и сел в кровати:
— А? Что?
— Да я это, я, — шепнула Клуша. — Княжича кормить вставала.
А потом, явно решившись, добавила:
— А ты кричал во сне.
— Да-а-а? — зевнул Антипа, и, даже не переменившись в лице, спокойно добавил. — Небось что-нибудь про засады и душегубов орал?
— Да!!! — вытаращила глаза Клуша. — А ты откуда знаешь?