— Извини, Семён, тороплюсь, — не поддержал шутки Андрей. — Мы с Антипой сразу верхами к вам поскакали, радостную новость сообщить, что вас княжество ждёт. Пару дней побудем — потом налегке дружинников догонять поскачем. Не дело это, когда дружина без командира по чужим землям шарахается, ты, Семён, человек военный, сам это понимаешь. Да и вам я бы не советовал мешкать. Вещи можно и потом перевести, а княжество там брошенное, белёвцы там новых хозяев ждут, да и вам спокойнее будет, когда уже во владение княжеством вступите.
Князь опять улыбнулся:
— Сына-то хоть покажете?
— Да что мы здесь стоим⁈ — ахнула Арина. — Пошли же в дом скорее!
В доме князю вынесли полугодового Ждана, на которого все немедленно уставились. Младенец, знакомиться с дядей не желая, недовольно и басовито орал. Кормилице даже пришлось дать ему титьку, на которую тут же вылупился тиун-перебежчик. Там, конечно, было на что посмотреть, но тиун пялился столь откровенно, что кормилица залилась краской и глупо захихикала.
— Ну что… — резюмировал высокий гость. — Орёт знатно, добрый воин будет. А вот скажите мне, родичи, батюшка в церкви вашей здоров ли?
— Да здоров вроде. Поутру нонче на Ивана-горшечника за что-то орал так, что аж колокола гудели, — удивлённо ответил Семён. — А что?
— Духовную я хочу составить, — огорошил хозяев князь, — а вас с Ариной свидетелями взять. Мы, когда с Алиной завещание Гаврилы-князя обсуждали, посудили между собой, порядили, и тоже решили духовную составить. Сами понимаете — человек не просто смертен. Гораздо хуже, что он внезапно смертен! Вот, не дай бог, случись что с нами — кому что из нашего имущества отойдёт? Пересобачится вся родня, перегрызутся. Так зачем людей во искушение вводить? Мы сами все пропишем, как договорились с женой.
Трубецкой сделал паузу, оглядел собравшихся и вбил последний гвоздь:
— В общем, решили мы с Алиной вашему Ждану моё Трубчевское княжество отписать.
Арина охнула и закрыла рот рукой:
— С ума сошли?
— А кому ещё? — в ответ поинтересовался князь. — Своих детей у нас нет — Алина уже почти два года в тягость впасть не может. Моему троюродному брату? Который в Москве живёт, которому сейчас не то пять, не то десять лет и которого я ни разу в жизни не видел? По моей линии ближе никого нет. А Ждан нам по крайней мере родной племянник, своя кровь. Врать не буду — если у нас свои дети появятся, я, конечно, духовную перепишу, но сейчас никого ближе Ждана нет. Он, по крайней мере, из наших, из северских, здесь родился, здесь и вырастет. Всяко лучше, чем москвич чванливый. Поэтому мы с Алиной и прикинули — надо составить духовную, надо. Таким как нам, во всяком случае. У кого семьи — раз, два и обчёлся. Действительно — вдруг что случится? Пусть всё с гарантией родным уйдёт. Опять же — ссоры между родичами упредим, не введём их, как говорится, во искушение.
— Ну… — ошарашенный Адашев только руками развёл. — Я уж и не знаю, что сказать. Спасибо. Земной поклон тебе от всего семейства нашего.
— Ну вот и отлично! — разулыбался Трубецкой. — Тогда сегодня наш приезд отметим, завтра духовную составим, а послезавтра с утра мы и отъедем, благословясь.
— Отметим, ещё как отметим! — пообещал Адашев. — Баня уже топится — вам с дороги помыться. А уж после бани, — как предки завещали — портки продай, а чарку выпей! А уж с такими дорогими гостями одной чаркой точно не обойдёмся! Ну и закусить найдём чем. Девки уже в погребах шуруют. Мы тут народ лесной, не побрезгуйте, лесом живём — окорок кабаний копчёный, медвежьи лапы вяленые, грузди сопливые, брусника мочёная и кофа кипячёная!
И Семён довольно засмеялся. Арина пристрастилась к модному заморскому напитку ещё до замужества, и в доме Адашевых его всегда заказывали знакомым купцам, не жалея денег.
Ночью Арина толкнула мужа, который, от души наотмечавшись, уже собирался было с чувством захрапеть.
— А⁈ Чего⁈ — вскинулся он.
— Да тихо ты, — успокоила жена. — У меня всё слова зятьевы из головы не идут — про духовную.
— Эт они с Алиной дали, конечно! Не ожидал даже, — зевнув, согласился Семён. — Вон сколько богатства Жданке сразу насыпало. Верно старики бают: жданные дети — они счастливые!
И, посчитав разговор законченным, повернулся на бок.
— Да я не о том! — пихнула его в бок жена. — Я про нашу духовную. Он ведь всё правильно говорил — если большой семьи нет, надо духовной озаботиться, чтобы и самому спокойным быть, и родичей во искушение не вводить. А мы её и не писали никогда. Ты ведь тоже один на всём свете — родители померли, братьев и сестёр и не было никогда, а родичи только дальние. А вот случись что с нами?
Боярыня решительно приподнялась на локте.
— Знаешь, что я думаю? Нам надо вместе с ними духовную составить. Так мол, и так, если что с нами случится — всё отходит сыну, а за сыном — Алина и муж её стоят. А то не по-людски получается. Они нашему сыну всё отписывают, а мы о них даже не вспоминаем — не то родичи они нам, не то просто мимо проходили. Ну что ты молчишь, бирюк лесной?